Из ее груди вырвался звук, напоминающий хриплое рыдание — совершенно безумный звук.
Она уронила голову и расплакалась.
***
Черити Кэмбер сидела на двухспальной кровати, которую делила со своим мужем Джо, и смотрела на что-то, что держала в руках. Она только что вернулась из магазина, где в то время была и Донна Трентон. Теперь ее руки, ноги, щеки похолодели, словно она слишком долго шаталась с Джо на снегоходе, но завтра было первое июля, и снегоход стоял в сарае, дожидаясь зимы.
«Не может быть. Это какая-то ошибка».
Но в этом не было никакой ошибки. Она вертела это так и сяк, и все сходилось.
«Ну что ж, это со многими случается. Ведь так?»
Со многими. Но с ней?
Она слышала, как Джо заколачивает что-то у себя в сарае — этот звук разносился сквозь жару, как удар колокола. Потом пауза и сердитое «Ч-черт!»
Молоток ударил еще раз, и снова наступила пауза. Потом муж завопил:
— Бретт!
Она всегда немного пугалась, когда он звал сына таким голосом. Бретт любил отца, но Черити никогда в точности не знала, какие чувства испытывал к сыну сам Джо. Странно, но это было так. Один раз, два года назад, ей приснился страшный сон, который она так и не смогла забыть. Ей снилось, что ее муж воткнул вилы прямо в грудь Бретту, и их зубья вышли у мальчика из спины, приподняв его рубашку, как колышки палатку. «Маленький засранец, не пришел, когда я звал его», — сказал муж во сне, и она в ужасе проснулась рядом с реальным мужем, который мирно спал, напившись пива. Лунный свет падал на нее через окно, и в его призрачных лучах она испугалась того, что лежало рядом с ней — монстра с желтыми, острыми зубами, посланного ей в наказание с каким-то сердитым Богом. Джо не раз поднимал на нее руку, и она обычно беспрекословно слушалась его. Бретт рос таким же. Но иногда она просто боялась за мальчика.
Она подошла к окну и увидела, как Бретт бежит к сараю. Следом трусил с обалделым видом Куджо.
Тихо: «Подержи это, Бретт».
Еще тише: «Сейчас, папа».
Снова начался стук молотка, немилосердный колокольный звон: «Бом! Бомм! Боммм!» Она представила, как Бретт держит какую-нибудь заклепку. Муж мусолит «Пэлл-Мэлл» в углу своего тонкого рта, рукава рубашки засучены, он орудует пятифунтовым тяжелым молотком. И если он пьян.., если он промахнется хоть на сантиметр…
Она уже воображала захлебывающийся крик Бретта, когда молоток превратит его руку в красное месиво, и закрыла глаза.
Потом опять посмотрела на вещь, которую держала в руке, и подумала о том, как ее можно использовать. Больше всего на свете она хотела в Коннектикут повидать свою сестру Холли. Она не была там уже шесть лет, с лета 74-го — она хорошо помнила то лето, очень тяжелое для нее кроме этой восхитительной поездки. «Тогда начались все эти ночные странности Бретта — кошмары, крики и, чаще и чаще, хождение во сне. И в то же лето Джо опять начал пить. Сомнамбулизм Бретта в конце концов прошел. Пьянство Джо — нет.