Бутылка водки за две жизни — недорого. С тех пор водка стала для меня чем-то вроде живой воды — я ей обязан жизнью…»[83]
А уж каким побудительным мотивом желание добыть выпивку для грабежей служило. Конечно, грабили не только для того, чтобы спиртное раздобыть. Водоворот событий, влекущих за собой всеобщее разложение и усиление хаоса, затронул практически всех участников происходящей катастрофы, от банальных уголовников до идейных бандитов-махновцев, от крестьян и красноармейцев до белых офицеров. В процесс втягивались люди, которые до того и представить себя не могли в такой роли.
Белые грабят, красные грабят, и махновцы грабят
Вот каково, судя по воспоминаниям, было отношение к происходящему местного населения: «Как-то в Юзовке, переходившей много раз от одних к другим, я разговорился с крестьянином.
— За кого вы, собственно, стоите?
— А ни за кого. Белые грабят, красные грабят, и махновцы грабят. Как вы хотите, чтобы мы за кого-то были?
Он только забыл прибавить, что они и сами грабят. Рядом было разграбленное имение»[84].
Белое командование не могло справиться с грабежом. Все солдаты, большинство офицеров и даже некоторые начальники при удобном случае грабили. Устоять перед всеобщим безумием могли только очень сильные люди. Но большинство молодых и неопытных военных следовали примеру более «бывалых», с их точки зрения, товарищей, которые зачастую умышленно втягивали их в грабежи. Одним из таких невольных соучастников ограбления населения стал и совсем еще молодой тогда С.И. Мамонтов: «Я сам чуть не сделался бандитом. Спас меня брат. Вот как это было.
Некоторые офицеры, живущие на нашей квартире, исчезали ночью и возвращались с мешками.
— Возьмите меня с собой, мне хочется видеть это.
— Нет, ты нам все испортишь. Ты сентиментален, еще начнешь нам читать мораль. Для этого нужно быть твердым.
— Обещаю, что буду молчать.
И вот в одну ночь они согласились взять меня с собой.
— С условием, что ты будешь делать то же, что и мы, и возьмешь что-нибудь.
Мы пошли в далекий квартал, где не было расквартировано войск. Солдаты не дадут грабить их дом. Крестьяне это знают и не против постоя.
Выбив дверь ударом сапога, входим. Крестьяне трепещут.
— Деньги.
— Нет у нас денег. Откуда…
— А, по добру не хотите дать? Нужно тебя заставить?
Трясущимися руками крестьянин отдает деньги. Опрокидываем сундук, его содержимое рассыпается по полу. Роемся в барахле.
— Ты тоже должен взять.
Я колебался. Мне было противно. Но все же взял красный красивый шелковый платок. Вышита была роза. С одной стороны красная, с другой она же, но черная. Запомнился.