Обнаружив повязку и шишку, я жалобно застонала, попыталась открыть глаза, но у меня ничего не получилось. Веки словно залиты свинцом. Слабость такая, что не хватает сил даже пальцем пошевелить. Ну да ладно – все это ерунда, пройдет. Главное, что я – жива! Интересно, как такое стало возможно? Ведь я отлично помню и Магнуса на балконе бального зала, и арбалет в его руках, и стрелу, вонзившуюся мне в грудь…
Титаническим усилием воли переключилась на магическое зрение, проверила все внутренние органы и с облегчением констатировала – мне поразительно повезло, как, наверное, везет только детям и дурочкам. Арбалетный болт, выпущенный с близкого расстояния, встретил на своем пути преграду в виде платья-кольчуги, сшитого из ткани Ушедших. А затем он ударился о лезвие кинжала, спрятанного у меня на груди, и отлетел прочь. В итоге я отделалась сильным ушибом, шоком и сотрясением мозга при падении, но почти не пострадала. Вот так мою жизнь спасли два подарка от дорогих для меня мужчин: кинжал от брата и платье от капитана-«пуговицы»!
А ведь меня предупреждали, неоднократно предупреждали о надвигающейся опасности! Зря я не послушалась. Вот и поделом мне!.. Я попробовала пошевелиться, затекшую спину тут же пронзил приступ острой боли. М-да, как-то странно срабатывает в жизни закон справедливости: какую бы глупость ни придумала голова, чего бы ни сболтнул злой язык, что бы ни натворили кривые руки, куда бы ни привели беспутные ноги – за все достается, э-э-э… В моем случае участку, расположенному чуть повыше, – разнесчастной спине! Кстати, а где это я нахожусь?
Я насторожилась, прислушиваясь и пытаясь определить свое местоположение. Судя по непрекращающемуся равномерному покачиванию – меня куда-то везут, причем в крытой повозке, заботливо устеленной мягким сеном. А вот это уже обнадеживает, ведь о приговоренных к казни преступниках так не заботятся. И, значит, мой неведомый спаситель намерен сохранить мне жизнь. Слава Светлой троице! Придя к столь утешительному выводу, я успокоилась и расслабилась. Вскоре организм начал отвечать на проявленную о нем заботу – избавленный от панического ужаса слух стал улавливать малейшие, даже самые незначительные звуки, доносящиеся до меня извне. Вот – поскрипывают колеса повозки, позванивает конская упряжь, а лошадиные копыта размеренно тюкают по земляной, очевидно, проселочной дороге. Лениво переругиваются несколько мужчин, но они делают это настолько тихо и обыденно, что отдельные слова не разобрать. После восстановившегося слуха ко мне милостиво вернулось обоняние, принеся с собой аромат свежего сена, вонь многочисленных потных человеческих тел и горьковатый запах дорожной пыли. Суммируя все вышеперечисленное, я почти уверена – моя повозка тащится в самом хвосте длинного каравана и никем особенно не охраняется. А значит, я могу попытаться сбежать…