— Ты занял его привычное место, — сообщила Ребекка.
— Бог простит.
И все же Джед уступил коту и сел рядом с Ребеккой на пол. Оказалось, так даже удобнее.
— А почему наш француз так ласков с тобой?
Она улыбнулась.
— Не считаешь, что это из-за моих голубых глаз?
— Может быть…
— Погоди. Думаю, потому что он дружил с моим отцом. Он не хочет, чтобы со мной приключились неприятности. Кто знает? Он бывший вор и шантажист, но не убийца.
— А что из всего этого известно тете Абигейл?
Ребекка вздохнула:
— Не слишком симпатичная жертва, не правда ли? Я убеждена, что про Квентина она знает все. Потому-то и не просит ничьей помощи в борьбе с Жераром. Она покрывает Квентина.
— Не лишено смысла, — сказал Джед. — Надо бы поговорить с ней об этом. И с твоим дедом. Уж он-то может много чего порассказать.
С этим они оба согласились.
— А теперь надо немного поспать, — предложила Ребекка. — Вернемся к нашему разговору со свежей головой. Ну как?
Он засмеялся и коснулся губами ее щеки:
— Прекрасно.
— Я возьму Пуховика наверх.
— Нет, пусть остается на своем диване. Я лягу здесь, на полу. Мне не терпится заснуть, потому что знаю: во сне я увижу тебя.
— Экий ты романтик, — сказала Ребекка, и Джед увидел, что она борется с блэкберновской сдержанностью. Господи, подумал он, неужели у нас после всех этих лет еще осталась надежда?
Прометавшись, проворочавшись несколько часов, в течение которых в голову лезли безотвязные мысли, чудились кошмары, Абигейл потеряла всякую надежду уснуть. Она нутром чувствовала, что на улице прячется Жан-Поль Жерар. Он наблюдает за ее домом, с радостью отмечая каждый признак ее беспокойства, упивается ее дискомфортом. Сон ему как будто вовсе не нужен. Поднявшись с кровати, Абигейл не стала включать свет, чтобы Жан-Поль не радовался ее вынужденному бодрствованию.
Он там. Она это знала.
Абигейл набросила на плечи халат, провела пятерней по волосам. Какие сухие, жесткие — просто солома какая-то. Последние несколько дней она совсем не следила за собой. Вот и заколки позабыла вытащить. Пищеварение ни к черту. С того дня, как она увидела эту проклятую фотографию в «Успехе», перестала делать зарядку. А днем она обычно прогуливалась в ближайшем парке или по набережной, чтобы быть в форме.
Она прошла в ванную, плотно притворила дверь, зажгла свет и плеснула в лицо холодной водой из крана. Под глазами отвисли мешки, на коже — серый налет, на лице — выражение безмерной усталости, предчувствие поражения. Ну до чего отвратительный вид.
А когда удавалось вздремнуть, ей снился Жан-Поль Жерар во время их медового месяца на Ривьере. Господи, какой же он был сексуальный. Ни одного мужчины ей не хотелось так, как его. Томаса Блэкберна она хотела покорить.