Он повернулся и пошел.
– Вова! – отчаянно окликнула Виктория.
– Два условия… – Владимир Петров остановился на мгновение и выбросил перед собой два пальца. – Первое – чтобы я вас больше не видел, второе – чтобы я вас больше не слышал. А сумасшедшая вы или нет – мне все равно.
Владимир ушел. Вика заплакала.
Подошел капитан Рогожкин и приложил руку к козырьку:
– Разрешите вас препроводить домой на нашей машине. А товарищ жених не прав. Но задержать его мы не можем.
* * *
Вика лежала на диване. Дед смотрел мексиканский сериал. Эта мизансцена продолжалась пятый день. На работу Вика не ходила. Депрессия не пускала. Дед беспрепятственно залезал по утрам в ванну и совершал свои утренние прогулки.
Дед видел: с внучкой что-то творится. Вика не ела и не разговаривала. Но он ей не мешал. Ждал, когда само отпустит.
В дверь позвонили.
– Поди открой, – велел дед.
Вика не отозвалась, как будто не слышала.
Дед кряхтя поднялся с кресла. Болели все кости, должно быть, заржавели от времени.
Дед открыл дверь. Вошли Вера и Варя. Разгрузили сумки. Достали вино и копченых кур.
Вика не реагировала. Дед увеличил в телевизоре звук, чтобы лучше слышать.
– Нанду! Это ты, любовь моя? – загрохотало из телевизора.
– Николай Фомич! – заорала Вера. – Сделайте потише!
Дед не слышал Веру. Вика никак не реагировала.
– Прямо как в курятнике, – откомментировала Варя.
– Да ладно… – простила Вера.
Подруги расставили еду на журнальном столике. Принесли тарелки и стаканы. Разлили вино.
Дед охотно принял подношение, а Вика не поднялась. Для нее все потеряло смысл.
Подруги стали вдвоем пить и закусывать. Невнимательно косились в телевизор.
– Ты должна понять, – сказала Варя. – Есть мечты, иллюзии. А есть жизнь…
Вика сморгнула.
– Мечты – это любовь и богатство. А жизнь – это труд каждый день, экономия денег, страдания, старость и смерть.
– Тогда лучше сразу умереть, – отозвалась Вика.
– Нет. Не лучше. Ты полюби то, что есть. Кур, бомжа Хмельницкого, солнце по утрам…
– Кстати, Хмельницкий приходил, – перебила Вера. – Спрашивал адрес. Мы ему дали.
– Зачем? – спросил дед. Значит, прислушивался к беседе.
– Чтобы больше не спрашивал. А то он не отстанет…
Вечером Вика решила отравиться и стала соскребать серу со спичек. С одного коробка получилась половина рюмки. Вика налила в рюмку вина, чтобы легче было выпить. Выдохнула. В этот момент раздался звонок в дверь.
Вика не хотела помирать второпях, отставила рюмку и открыла дверь. В дверях стоял Хмельницкий.
– Чего тебе? – спросила Вика. Ей было некогда.
Хмельницкий молчал. Серые волосы слиплись клоками.