– Одевайся, дорогая. Нас ждет посланец Мандухая.
Успешно спустившись вниз во всей красе потомственного дворянина, я обнаружил в уже прибранной зале старого знакомого – графа Пастуса, который сидел у стола и с важным видом пил из предложенной кружки пиво. Голова графа была обмотана белого цвета тряпкой, а на лице красовались многочисленные ссадины, неаккуратно смазанные зеленкой.
– Ба! – заорал я, стоя на последней ступени лестницы. – Какой сюрприз! Это вы, граф, прах вас раздери! А я-то думал, что вас угробило тогда при штурме.
Граф подавился пивом, недоброжелательно на меня поглядел и встал.
– Ну-те, – продолжал я, приближаясь к нему. – Тогда мы не успели договорить наши интересные разговоры. Теперь, я надеюсь, нам ничто не помешает! – И я взялся за меч.
– Я к вам официально! – объявил граф, проигнорировав мое желание вступить в смертельную дуэль. – Я к вам от их величества достославнейшего нашего монарха короля Мандухая! – добавил он, на всякий случай отступая на шаг.
– Ну и что? – парировал я. – Вам все равно не уйти от дуэли. Но раз уж обстоятельства так сложились… – И тут я от всей души заехал графу ботинком «колорадо» между ног – в полном соответствии с технологией Юлиуса Тальберга, который выразил одобрение возгласом «Ага!» (оказывается, когда Пастус только приехал, Юлиус выбежал ему навстречу и, по своему обыкновению, хотел было произвести удар, но его остановил Люлю, заметивший небывалую важность на лице графа).
– Фофо, будь любезен, полей графа водичкой, – попросил я бывшего здесь же Маэда. Маэда, с укором до этого на меня глядевший (он не одобрял пьянства даже по долгу службы), взял стакан и плеснул из него на голову корчащемуся Пастусу.
– Ну-с, – обратился я к ударенному, когда тот несколько пришел в себя, но вставать еще не пробовал. – Теперь, когда чувство благородного гнева на некоторое время нашло удовлетворение, я слушаю вас. Зачем их величество так ошибся, что послал ко мне недостойного всяких поручений человека? Надо было все же вас вздернуть на городских воротах.
Пастус, корчась и гримасничая, извлек из-за пазухи желтого цвета конверт и протянул Маэда, а тот передал мне.
В конверте содержалась гербовая бумага, гласившая, что король Сарти Мандухай Первый милостиво позволяет мне, потомственному дворянину Баку ди Барямбе, прибыть сегодня к часу дня, ко двору на аудиенцию вместе с вассалами. Подпись: Мандухай.
– Передайте секретарю их величества, ибо я уверен, что до священной особы вас, безусловно, не допускают, что я рассыпаюсь в благодарностях за оказанную честь и милость и в указанное время буду униженно ждать у ворот дворца их величества купно с вассалами. И точите ваш меч, – помолчав, добавил я стоящему на карачках Пастусу, после чего велел выкинуть его за дверь. Когда с этим было покончено, я оповестил собравшихся: