С оружием мудрить не стали, экипировавшись облегченными плазменными винтовками, разработанными в прошлом столетии как раз для десантных подразделений, взяв с собой всего по две запасные батареи. Зато гранат для интегрированного в корпус автоматического гранатомета набрали по три боекомплекта – кто-то из местных аналитиков обмолвился, что, учитывая размеры ящеров и проводя аналогии с земными доисторическими формами жизни, наилучшим оружием против них должна стать фугасная или, еще лучше, штурмовая объемно-детонирующая граната. Сказано это было сугубо между прочим, в разговоре, наверняка и сам ученый давно об этом позабыл, но его предположение как-то вышло за пределы штаба и упало в благодатную почву казарменных «разговоров перед отбоем». Результатом чего и стало коллективное решение разведчиков по максимуму экипироваться гранатами, пусть даже и в ущерб остальному оружию. Командование, впрочем, не препятствовало, лишь посоветовало не пренебрегать и возможностями плазменного выстрела, напомнив известную армейскую мудрость: «патронов всегда либо очень мало, либо просто мало, либо – больше уже не поднять».
Глядя, как поднимаются погрузочные пандусы орбитальных модулей и сдвигаются герметичные створки наружных люков, Крупенников вздохнул и двинулся к гравилету, управлять которым научился совсем недавно. До расположения батальона лететь было недалеко, меньше полусотни километров, можно было бы воспользоваться и менее скоростным наземным транспортом, но настроение сейчас было не то. Наслаждаться живописными придорожными пейзажами, доверив управление киберпилоту и откинувшись на мягкую эргономичную спинку кресла, не хотелось.
За спиной один за другим бесшумно поднимались в небо, прибивая ударами невидимых гравитационных вихрей пыль и заставляя тоненько дрожать барабанные перепонки, челноки, увозящие с Земли семнадцать его бойцов.
Куда? Этого комбат не знал.
Может, навстречу смерти, а может, и наоборот – бессмертию…
* * *
На проводы разведгрупп майор Харченко в отличие от комбата не пришел. Буркнул нечто маловразумительное, сославшись на некие дела, и покинул плац. Крупенников, проводив товарища удивленным взглядом, только пожал плечами. До своей комнаты, которую он, несмотря на появившийся личный кабинет, по-прежнему делил с особистом, Виталий добрался уже по темноте, после отбоя.
Внутри было темно.
Крупенников пошарил по стене, нащупывая сенсорную панель, поскольку отдавать приказ голосом не хотелось: отбой – он для всех отбой. Дверей-то нет.
Неожиданно комбат замер, так и не включив свет. Глаза уже адаптировались к полутьме, рассеиваемой далеким отсветом ламп дежурного освещения, и он разглядел грузную фигуру, склонившуюся над выдвинутым столиком.