Литургические заметки (Желудков) - страница 34

Там же проф. Н. Д. Успенский указывал, что главный момент древнехристианского вечернего Богослужения — это вынос светильника. «Светильников благодарение», «светильничные молитвы», «светильничные псалмы» — сами термины говорят об этом центральном литургическом значении светильника в вечернем Богослужении. Поэтому неправильно поступаем мы, когда благословением свещеносца на Входе «прогоняем» светильник. Не нужно этого благословения, его нет в Типиконе, горящий светильник должен стоять пред алтарем хотя бы до общего благословения — на «Мир всем» перед прокимном.

Но светильник ведь был уже вынесен и обошел весь храм при каждении в начале всенощной. Перед Входом снова повторяется каждение, на Входе снова выносится светильник... Вероятно, это соединились, совместились, удвоились две различные традиции — явление довольно частое в истории церковного Богослужения. Думается, что если в будущем литургическом развитии сохранится церемониальный стиль русского церковного Богослужения, то вечернему Входу должна быть возвращена его естественная древняя форма. Но как же «не входить в алтарь до Входа», если в алтаре у нас — и ризница, и все прочее для внеслужебного пребывания духовенства? Об этом — потом, ниже.

19

...А молясь, не говорите лишнего, как язычники;

ибо они думают, что во многословии своем будут услышаны.

Не уподобляйтесь им; ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду,

прежде вашего прошения у Него. Молитесь же так: Отче наш...

По Матфею, гл. 6.

Комментарий Фаррара — из книги «Жизнь Иисуса Христа»: «...По тому сочетанию любви и благоговения, с которыми Молитва Господня научает нас приближаться к Отцу нашему Небесному; по духовности, с которой она заставляет нас просить прежде всего Царства Божия и правды его; по духу всеобщей любви и прощения, который внушает она; по той множественной форме ее прошений, которая имеет в виду показать нам, что себялюбие всецело и навсегда должно быть исключено из наших прошений и что никто не может приходить к Богу как к своему Отцу без признания злейших врагов своих Его чадами тоже; потому что из ее семи прошений одно и только одно относится к земным благам, и даже это одно просит земных благ только в их простейшей форме; даже по той поразительной краткости, показывающей, что Бог не хочет делать из молитвы утомительного бремени, — по всему именно этому отцы Церкви и назвали ее "сокращенным Евангелием", "жемчужиной среди молитв"...» [16].

Казалось бы, Молитва Господня должна была занять почетное место в нашем церковном Богослужении. Так это и есть в литургии. Но во всех других службах Молитва Господня странно унижена. Тут она прицеплена к Трисвятому, двум «славам» и довольно-таки посредственной молитве «Пресвятая Троице»; все это вместе одно целое, в котором Молитва Господня занимает последнее место и читается (читается, никогда не поется) с утилитарным назначением устроить некий «подъезд» к пению тропаря или кондака. Типикон так прямо и называет это: «Трисвятое с прочими» (глава 7).