– Эшли! – гневно зарычал Джек ей вслед, но она не обратила внимания на его возглас и не остановилась.
В прихожей особняка она сбросила запачканные ботинки и метнулась в свою комнату. Большое зеркало отразило растрепанную особу с дикими глазами, в задравшемся с одного бока свитере под расстегнутым пальто, в которой Эшли отказалась признать себя. Могло ли случиться так, что поцелуй изменил до неузнаваемости не только Джека, но и ее саму?
Девушка закрыла глаза, но это не помогло избавиться от воспоминаний о миге острого наслаждения, когда пальцы Джека касались ее груди. И о радости, которую доставила ей проявленная им страсть.
Она попыталась привести мысли в порядок, рассмотреть ситуацию с точки зрения перспектив. Эшли не считала себя пуританкой и признавала, что секс – неотъемлемая часть жизни. Однако она не стремилась поскорее приобрести сексуальный опыт, еще в подростковом возрасте решив подождать настоящей любви – или веского доказательства, что ее не существует. Эшли знала слишком много случаев, когда девушки теряли невинность по совершенно не заслуживающим этого поводам. Может, чужие ошибки и не уберегли бы ее от собственных, но, говоря по правде, ни один мужчина до Джека не сумел разжечь в ней хотя бы искру интереса. Зато влечение к Джеку оказалось сродни пожару, угрожавшему спалить ее дотла.
Проблема заключалась в том, что испытывать к нему такие чувства было… неправильно. И не только из-за того, что Джек платил Эшли зарплату. В ее представлении богатые аристократы не имели привычки вступать в серьезные отношения с юными воспитанницами сиротских приютов. Чтобы такое чудо произошло, сиротка должна была обладать лицом греческой богини и ногами от подмышек. Девушки, привлекательные одной лишь юностью, годились сильным мира сего только для постели, да и то ненадолго, пока не пропадет очарование новизны. Эшли, уверенно причислявшая себя ко второй категории, считала, что оно того не стоит.
«Но тебе же понравилось, не так ли? – спросил внутренний голос. – Очень понравилось. Для такой высокоморальной молодой особы ты капитулировала на удивление быстро. Возможно, ты похожа на свою мать больше, чем тебе хотелось бы думать».
Закалывая волосы, Эшли сказала раскрасневшемуся от стыда отражению:
– Нет! У меня нет ничего общего с моей матерью!
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть от ужаса, потому что стучать мог только один человек.
– Эшли!
Ледяные нотки в голосе Джека приморозили ее к месту.
– Эшли, ответь мне, я знаю, что ты там. Открой эту чертову дверь!
Оглушенная собственным сердцебиением, она нерешительно посмотрела на разделявший их дубовый барьер, гадая, возможно ли его выломать.