– Ты знаешь, что моя жена умерла? – спросил он внезапно.
– Нет, – отозвалась Эшли, каменея в его объятиях.
– Но ты все равно вернулась?
Честно говоря, она об этом даже не думала – все ее мысли до сих пор вертелись только вокруг Джека, его здоровья и благополучия, не убегая далеко ни в прошлое, ни в будущее. И тем не менее, едва увидев его, Эшли приземлилась в его объятия, как почтовый голубь, словно Джек был ее единственным домом, единственным возможным будущим. Только сейчас она поняла, что здравый смысл в этом процессе не участвовал…
– Как это произошло?
– Тем утром, когда ты уехала, мне позвонили из больницы. Она умерла ночью во сне, без страданий, без боли.
Эшли вспомнила трель телефона, провожавшую ее из спящего дома, которую она проигнорировала в стремлении поскорее разорвать все связи с Блэквудом.
– Я хотел сообщить тебе, но понял, что это ничего не изменит. Я больше не был частью твоей жизни и не имел права в нее вмешиваться. Но сердце у меня болело, я плохо спал – хуже, чем когда-либо. Как ни странно, работа над книгой шла хорошо, и я нашел в ней утешение, как это часто бывает. Писал по ночам, задерживался все позже и позже, оттягивая момент, когда нужно было ложиться в пустую, холодную постель. Однажды я заснул в кресле у огня – и уголек из камина поджег ковер. Когда треск горящей ткани и запах дыма разбудили меня, пожар уже бушевал вовсю.
– О, Джек…
– Огнетушитель, который я держал в холле, не справился. Я вызвал пожарных, потом подключил шланг снаружи и тушил огонь, пока на меня не обрушилась горящая балка. Я очнулся в больнице с повязкой на глазах, и мне сказали, что Блэквуда больше нет.
– Ты видишь хоть что-нибудь?
– Свет от огня. – Джек послушно напряг глаза. – И очертания пианино вон там.
– А меня?
– Нет, мой ангел. Но прикасаться к тебе и слышать тебя мне достаточно.
Эшли еще раз взглянула на него, думая, как он похудел и побледнел.
– Тебя неплохо было бы причесать.
– Неужели я тебе не отвратителен, Эшли?
Она сделала вид, что размышляет над его вопросом.
– Нет, но будешь, если начнешь оправдывать своей слепотой все на свете.
Джек засмеялся и тут же в изумлении покачал головой.
– Колдунья! Я думал, что забыл, как смеяться и улыбаться. Но десять минут с тобой – и мне снова весело.
– Замечательно, но я не могу обещать, что смех, шутки и веселье станут лейтмотивом всей нашей совместной жизни. Ты так скоро с ума сойдешь.
– Давай сделаем вид, что я этого не слышал, – произнес Джек после паузы.
– Я не согласна. Мне может показаться, что ты меня игнорируешь, а я не для того проделала весь этот путь.