Пламя любви (Картленд) - страница 57

Соглашаться было не обязательно — но он согласился, и из-за этого его решения они с Моной в первый раз поссорились.

Тогда она сбежала, бросив и Париж, и квартиру, и все его подарки. Ничего не объясняя, не предупреждая о своем приезде, примчалась в Аббатство.

— Вот и я! — объявила она с порога, словно готовясь защищаться от упреков.

— Милая, ты потеряла работу? — спросила миссис Вейл.

Мона вспомнила: она говорила матери, что получила в Париже работу, якобы закупает там одежду для какого-то английского магазина.

— Я потеряла все, — коротко ответила она.

И это было правдой.

Прошло три дня — и Лайонел устремился на поиски. Он звонил, он писал. Он примчался в Лондон и требовал, чтобы она с ним встретилась. Слабость то была или неизбежность — но она согласилась.

«Только чтобы попрощаться», — говорила она себе, прекрасно понимая, что сама себя обманывает.

Ее провели в номер, снятый Лайонелом в «Клэридже». Гостиная была пуста; мгновение спустя он вышел из спальни.

Лицо его было хмуро и решительно; но стоило им увидеть друг друга… забыто было все, кроме неудержимой радости оттого, что они снова вместе.

Снова она таяла в его объятиях, гладила по голове, прижималась щекой к его щеке…

— Любимая моя, как ты могла? — спрашивал он.

И она отвечала, плача и смеясь:

— Должно быть, я сошла с ума! Милый, милый, как я могла подумать, что смогу жить без тебя?

И они поехали в Египет. Все решилось так, как хотел Лайонел. Он всегда добивался своего. Страдала она, но, если бы решилась с ним расстаться, страдала бы куда сильнее. Ей вспомнились слова, сказанные однажды няней: «Так устроен мир: одни дают, другие берут, — и тех, кто берет, на свете гораздо больше».

Лайонел, несомненно, принадлежал к «тем, кто берет». Он властно требовал от жизни всего, что она могла дать. Требовал, чтобы его желания всегда удовлетворялись, — и все, чего желал, хотел получать только на своих условиях.

«И всегда побеждал», — устало подумала Мона.

А расплачивались по его счетам всегда другие. Не деньгами, как она после смерти бедного Неда, — страданием, одиночеством, несчастьем, угрызениями совести и мукой загубленной жизни.

Глава восьмая

В гостиной у Хаулеттов Мона ожидала Дороти.

Доктор с семьей обитал в уродливом кирпичном доме с высокими квадратными комнатами, в которых любая мебель смотрелась как-то нелепо; однако Дороти Хаулетт делала все, что могла, чтобы оживить свое неказистое жилище и придать ему уют.

Не ее вина в том, что годы и нелегкая жизнь стерли глянец с мебели, что желтые занавески выцвели, а паркет потемнел. Гостиная выглядела скромно, даже бедно, и все же в ней чувствовалась атмосфера дома.