И тут произошло событие, которое явилось для молодых людей и вовсе полной неожиданностью. В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Олег.
На пороге появился человек, который обратился к Рыбаку с явным акцентом.
— Можно минэ к вам гаварит? — спросил он.
— Я никогда не отказывал людям в помощи, но на этот раз выслушать, конечно, выслушаю, но вот когда смогу заняться делом, не знаю, — ответил Олег. — Сейчас я очень занят.
Лицо посетителя показалось Соне до боли знакомым, но вспомнить, где она могла его видеть раньше, никак не получалось. Каково же было изумление, когда тот представился Рустамом Магометовичем Исаевым!
— Проходите, Рустам Магометович! — ухмыльнулся Олег.
Похитителей жены Исаев явно не узнавал.
На авторитете была кожаная куртка; лицо покрывала недельная щетина. Нос его при ближайшем рассмотрении оказался не просто орлиным, а, что называется, шел далеко впереди хозяина, волосы всклокочены.
— Минэ нужен помощ милиция! — объявил Рустам Магометович.
— Что у вас произошло? — осведомился Олег.
— Панимаеш? У минэ жена похитэли!
— Кто похитил? — с умилением спросил Олег.
— Прэступник!
— А она не сама ушла от вас?
— Нэт! Я видэл!
— Правда? А вот у нас есть сведения, что вы били жену и она потому от вас сбежала!
— Чуш! Я ее за дэло бил! Нэдэл назад минэ такая туфта она прогонялы, — пожаловался Рустам Магометович. — Я жена спрашивал: «Это что такой? Жена должна мужа слушат!» А она говорит, дэмократия в странэ, жена никому ничего нэ должна! И я ее бил! За дэло бил!
Рустам Магометович стукнул кулаком по столу.
— Когда она в слэдующий раз про права человек сказал, я ее тоже бил. Потом молчал, сука! Я вас хотэл спросит, что это такой, когда жэну воруют у честный человек, это что, демократия?
— Не знаю, не знаю, — пробормотал Олег.
— Минэ кажется, они хотят шантажироват и тэрроризироват!
— Но вам пока не ставили никаких условий, — возразила Соня. — Если кого и терроризировали, так вашу жену. И делали это вы. А ей надоело, и она решила убежать на свободу.
— Как так? Какой свобода! У нэе нэт дэнга! Моя вся дэньга!
— Не обязательно вашей жене нужна была дэньга, — собезьянничала Соня. Рустам Магометович внимания на это не обратил — или сделал вид, что не обратил.
— А что, еслы нэ дэньга?
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Что угодно. Любовь, скажем…
— Жэнился на русской потаскухэ! — внезапно схватился за голову Исаев. — Одна морока! А говорил минэ папа: «Рустамчик! Жэнис на сосэда дочка. И приданое ест, и дэвушка хороший! Дэвствэнница!» — последнее слово Рустам Магометович выкрикнул с трагической ноткой. — Вообще-то Анна тоже была дэвствэнница. Толко дура она! А сосэдска дочка… Вай-вай-вай! Фигурка — как у балэрин! Стройна! Волос черний! Смуглый!