Амброз знал, что его оскорбляют, прямо и завуалированно. Его это возмущало, но что он мог поделать.
— Нет, похоже, не читал. — Питт сам ответил на свой вопрос. — Посмотри тот, где про авгиевы конюшни. Мы могли бы запрудить Темзу!
— Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, — фыркнул Амброз. — Может, вам лучше заняться своей работой? Мне представляется, что вы не настолько продвинулись в расследовании, чтобы стоять здесь и попусту тратить свое время… и мое тоже.
Правда колола глаза. После того как убили Губерта Пинчина и Берти Эстли, мотив убийства Макса становился все менее важным.
— Сэр Бертрам Эстли когда-нибудь был твоим клиентом? — спросил Питт уже с порога.
Амброз вскинул узкие брови.
— Честное слово, инспектор, неужели вы думаете, что я спрашиваю у джентльменов их имена и фамилии?
— Нет, я не думаю, что ты спрашиваешь, Амброз, — ровным голосом ответил Питт, — но у меня есть ощущение, что ты их знаешь.
Меркатт улыбнулся. В определенном смысле инспектор признавал его компетенцию и профессиональный опыт. На мгновение на его лице отразилась нерешительность, потом исчезла.
— Ни Бертрам Эстли, ни доктор Пинчин. — Улыбка стала шире. — Извините.
Питт ему поверил. Нерешительность, по мнению Томаса, говорила о том, что он выбирал, то ли сказать правду, то ли приврать насчет обширности своей клиентуры, доказывая, что конкуренция Макса не пугала его.
— Значит, к тебе они не заглядывали. — Питт еще раз оглядел гостиную и чуть усмехнулся. — Да… пожалуй, не заглядывали. — И он закрыл за собой дверь, отсекая горячие глаза Амброза и внезапно вспыхнувшую на его лице злость.
На Кроссгейт-стрит, грязной и продуваемой холодным ветром, Томас без труда нашел заведение Долтонов. Его провели в большую, веселенькую гостиную, где преобладали красные и розовые цвета, а в камине пылал огонь, хотя время только-только перевалило за полдень. Вероятно, Долтоны принимали клиентов круглосуточно. Он не ощутил затхлого, едкого запаха публичных домов, свойственного им в свободные от работы часы. Вероятно, здесь держали горничных, как и в любом городском доме.
Его встретила полная круглолицая деваха, достаточно ординарная, со здоровым цветом лица, словно недавно приехавшая из деревни. Питт почувствовал укол жалости: она могла бы найти себе занятие и получше. Но, с другой стороны, получив место в публичном доме, с крышей над головой и регулярными завтраками, обедами и ужинами, она оказалась куда в лучшем положении, чем многие женщины, бродившие по улицам в поисках любого мужчины, который купит тело, чтобы оплатить еду для ее ребенка и одежду, прикрывающую спину.