— И что же произошло там? — заинтересованно спросил Карташов.
— Там она нашла акушерку, и Горецкая благополучно родила чернокожего малыша. Конечно, о том, что он останется у нее, не могло идти и речи. Но у этого африканца была жена. Кажется, ее звали Констанция. Как уж ему удалось уговорить ее имитировать беременность, а потом взять чужого ребенка себе, это известно теперь только богу. Может быть, у нее были какие-то женские проблемы. Тем не менее она взяла младенца, и семья Амбесси благополучно отбыла в свое Конго. Где и оставалась до сих пор. Что вот только вынудило вернуться к своей родной мамочке выросшего Андрэ? Об этом наверняка сможет рассказать нам Горецкая. И заодно еще о том, зачем она его убила.
— Невероятно, — скептически скривился Карташов. — А бабку-акушерку она грохнула, чтобы не осталось свидетелей?
— Скорее всего, да. А может быть, просто не выдержали нервы — все-таки после того, как убьешь своего сына, пускай и незаконнорожденного, чувствовать себя будешь не шибко комфортно.
— А как быть с пакетом марихуаны, который был обнаружен на месте происшествия?
— Ну, может быть, африканец и этим занимался в легкую… Может быть, он был наркоманом и шантажировал Горецкую, просил деньги в обмен на молчание об этой экзотической истории тридцатилетней давности.
— И все-таки ты поосторожнее с выводами, — хмуро заметил Олег. — Необходимо тщательно проверить ее алиби.
— Я этим и собираюсь заняться, — сказала Лариса. — Да и тебе советую.
— Нам пора возвращаться, — поглядел на часы Карташов.
Лариса молча кивнула и, допив кофе, поднялась с дивана. Они быстро доехали до отделения на ее «Вольво» и, пройдя мимо дежурного, который с некоторых пор начал очень подозрительно посматривать на пару Карташов — Лариса (видимо, вообразил невесть что), поднялись на второй этаж.
У двери кабинета Карташова в одиночестве сидел Клубнев.
— Олег Валерьянович, — поднялся он навстречу Карташову. — Так, кажется, вас зовут…
Карташов сухо кивнул.
— Так вот… Роман не мог этого сделать, — эти слова депутат произнес с напором в голосе.
Зайдя в кабинет, он продолжил свою речь уже в более сентиментальном духе:
— Он всегда был чудесным ребенком. Всегда послушным. Зачем портить мальчику жизнь? Ведь эта девушка… она жива и скоро выздоровеет. Я сам с ней договорюсь.
— Вам придется договариваться прежде всего с ее женихом, — вступила в разговор Лариса. — А он жаждет крови.
— Вы не понимаете, — чуть склонил голову набок Клубнев. — Я привлеку к этому делу очень влиятельных людей. И вы очень пожалеете, что не хотите мне помочь.