Тоня, обнимая шар, осторожно открыла дверь своей комнаты и вошла. Папы еще не было. Она придавила шнурок утюгом посредине круглого стола, зажгла свет. Шар натянул шнурок и покачивался в центре комнаты, огромный и красный. Трень-бом-динь! — невиданный цветок.
Тоня маршировала вокруг стола, высоко задирая руки и ноги, и пела.
А показать некому: папы все нет и нет.
Комната у них с папой была узенькая и маленькая, и Тоне вдруг показалось, что для шара в ней мало воздуха. Такой он был огромный, этот шар. Она открыла окно, привязала шнурок к шпингалету и выпустила шар на улицу.
За окном он был как флаг. «Теперь тебе хватит воздуху», — сказала Тоня и села на диван. И тут почувствовала, как она устала.
Надо только дождаться и показать… Она сидела и иногда посматривала в окно. За окном покачивался шар, и был он самый большой и круглый в мире.
Тоня совсем уже клевала носом, когда пришел папа.
Он вошел грустный и усталый и сел с ней рядом.
— Как хорошо дома!.. — сказал он.
А Тоня посмотрела в окно — шар! И вся радость, задремавшая вместе с ней, проснулась и оттого, что есть с кем поделиться, возросла вдвое. И она рассказывала, рассказывала…
— Вот и все, — сказала она.
— Ах ты, мой флажок, — сказал папа и погладил ее по голове. — Это самый замечательный шар, какой я видел в своей жизни.
И Тоня уснула, и снилось ей, как в детдоме ей пришла посылка от мамы. И были там красные штаны. Мама думала, что Тоня все такая же толстая, да еще и выросла за два года, и штаны оказались Тоне очень велики. Они висели ниже колен и торчали из-под юбки. И Тоня шагу не могла ступить из-за этих проклятых индюков. Вот она идет, а они, грозно шипя, медленно отделяются от заборов, и все ближе, и их все больше, со всей улицы. И такие гадкие птицы вытягивают свои голые шеи, и трясутся их противные красные клювы, тянутся к ее штанам. И шипят они все громче и противней.
И Тоня бежит. И они бегут за ней, хватают ее за штаны и больно щиплют за ноги. И шипят. А она не может быстрей — сползают штаны…
И вот они, эти индюки, они же мальчишки с ее двора, они же две цыганки, клюют, прыгают, рвут ее самый большой и самый красный шар.
«Нет! Нет!» — кричит Тоня и просыпается. В испуге смотрит в окно.
Трень-бом-динь!
Папа сидит рядом и смотрит на Тоню. И папа улыбается ей.
И Тоня вдруг вспоминает, что хотела у него спросить:
— Папа, ты знаешь, где Недлинный переулок?
— Нет, Антон, не знаю.
— И никогда не слышал о нем?
— Нет… А зачем тебе?
Тоня смотрит в окно — и вдруг улыбается. Тому, что знает только она…
Трень-бом-динь!