Они меня схватили и потащили в замок. Как я ни упиралась, ни кричала, — ничего не помогло. Да и кто услышит, кто поможет?.. Притащили они меня в подвал, да и заперли там в комнатушке. Там, видно, и до меня кого-то держали. Кровать, на ней — лохмотья, да кувшин треснутый с водой. Вот и все убранство. Окно забрано решеткой, а дверь крепкая, дубовая, с засовом. Не сбежишь.
*****
Я не спала всю ночь — слышала, как мимо комнаты моей волокут девушку какую-то. Наверное, я плач ее слышала. А потом, позже, донеслись до меня крики и хохот. В лесу выли волки. Окно моей темницы выходило во двор, слышала я, как под утро скрипела на дворе телега, да ворота открывались, и мужчина с женщиной говорили. Мужчина сказал, что сбежит он отсюда, нет сил больше, не может он в глаза священнику смотреть, и спать не может после того, что видит. А женщина уговаривала, просила, мол, потерпи еще немного, вместе и сбежим. А пока, мол, делай то, что и всегда. Мы, говорит, ничего дурного не совершаем, мы лишь указов графини слушаем, а выполнять поручения господ — это дело богоугодное.
Позже, днем, пришли за мной. Графиня, говорят, тебя, преступницу, видеть хочет. А я не преступница, я дочь потеряла. Я тут еще понадеялась, может все мне показалось, может, сейчас увижу я графиню, а рядом с ней — дочь моя, и все чудной сказкой обернется. Я-то думала, меня в покои поведут. Думаю, что если вправду графиня дочь мою умучила — так плюну ей в глаза, убийце. А меня лишь во двор вывели, да стоять приказали. Я посмотрела, а из окна на меня дама какая-то смотрит. Белый воротник, волосы собраны в высокую прическу. Платье красное, все сверкает дорогими камнями да жемчугами. Кожа — как беленое полотно и глаза блестят. Поглядела она на меня, усмехнулась, и отошла.
Пока я стояла там, на дворе молотки стучали, в углу помост строили. Не поняла я сразу, что это они строят. А потом вижу — да это же виселица. Когда меня уводили, на двор вышел тот самый Янош, тот горбун, который дочь мою увел. Я его как увидела — в ноги бросилась: «Помоги, — говорю, — милостивый государь. Освободи меня отсюда, да скажи, где дочь моя, не верю я всем тем россказням, что ходят по округе, хочу, чтоб ты избавил меня от страданий. Верни мне дочь, да забери хоть всю хату мою и хозяйство, все забери, ничего мне не надо, только верни мою Марту».
Горбун подошел ко мне и молвил: «Что же ты, — говорит, — дура, не сидела в своей деревне? Через всю Венгрию ты сюда на погибель пришла. Разве мало тебе было денег, разве не одели мы твою дочь как барышню, не ты ли сама отдала ее мне? Так и радовалась бы, жила бы себе в свое удовольствие. А ты сюда пришла, да еще и народ мутишь, ходишь, выспрашиваешь, да камни в ворота кидаешь. Ну, раз пришла, знай тогда, что скоро ты со своей дочерью увидишься. Завтра же утром свидитесь вы с ней». Сказал так и на виселицу кивнул…