Потом она затихла, видимо, уснула, а Эйжен всё мерил спальню шагами, кляня себя за то, что не поговорил с ней раньше, что сказал ей эти жестокие слова, не задумываясь, как она их воспримет. Утро застало его сидящим за столом, невидящими глазами уставившимся в закрытую для него дверь.
Проснулась Энна поздно. Её не беспокоили. Сквозь утренний чуткий сон она расслышала, как тихо приоткрылась дверь из гостиной в спальню, расслышала шёпот лорда Эйжена и Имры. Потом, кажется, к ним присоединилась Зелинна. Когда голоса смолкли, она открыла глаза. Дверь тут же открылась, и вошла Имра. Она раздвинула шторы, и яркое солнце залило спальню.
- миледи, вы будете одеваться или сначала умоетесь?
- Я сначала умоюсь. Имра, а что, времени уже много? Леди Зелинна и милорд уже позавтракали?
- Да, леди Энна, они позавтракали. Сначала милорд хотел дождаться вас, но потом миледи его уговорила.
- Скажи, пожалуйста, чтобы завтрак принесли мне в гостиную.
- Хорошо, леди Энна.
Энна умылась, с помощью Имры натянула нижние юбки, сверху надела песочного цвета утреннее платье из лёгкого полотна. Косу заплетать не стала, а попросила Имру уложить волосы в причёску. Сегодня утром её не рвало, лишь слегка подташнивало. Она мельком глянула в зеркало. Ну и видок! Бледная, красные припухшие глаза, скорбная морщинка у рта. Она постаралась через силу себе улыбнуться, получилось плохо. Энна отвернулась и вышла в гостиную. Завтрак уже принесли, тарелки и кувшин с кубком стояли на маленьком столике, прикрытые накрахмаленной полотняной салфеткой. Пахло вкусно. Она приподняла салфетку: ветчина, пышный омлет, каша с фруктами, горячие булочки, в кувшине молоко. Она вспомнила слова Зелинны.
- Имра, лорд Эйжен ничего не подливал в кувшин, ты не знаешь?
Горничная не успела ответить. Смертельно побледневший лорд Эйжен стоял в дверях гостиной. Энне показалось, что он покачнулся, как от удара, шагнул в комнату, прерывающимся голосом сказал:
- Эни, как ты можешь!? Я не стал бы подливать тебе что-то тайком! Как же низко я упал в твоих глазах, Энна!
Энна отвернулась, подошла к окну, кивком головы отпустила Имру. Аппетит пропал. Вот он, разговор, от которого ей хотелось скрыться. Собрала остатки мужества, прикусила губу и повернулась к мужу. Постаралась сдержать слёзы и говорить ровно, без дрожи в голосе. Помнила из книг, что мужчины не любят женских истерик:
- милорд, я хочу поговорить с вами. Вернее, я хочу просить вас перенести мои покои в северное крыло замка. Там вы редко будете видеть меня, особенно, - она запнулась, - когда моя фигура станет безобразной. А после родов я постараюсь вообще нигде с вами не встречаться. И, милорд, - она разозлилась, вызывающе вздёрнула круглый подбородок, - я не позволю вам убить ребёнка! Я догадываюсь, что вчера вы ездили к рьенну Коринору за травами, поэтому я ничего не стану есть и пить из того, что вы предложите мне!