С Барнаби Бракетом случилось ужасное (Бойн) - страница 96

— Все, что они вам рассказали, — правда, — сказал Барнаби.

— Но ты же не знаешь, что именно они мне рассказали.

— Они сообщили вам, что я подлетел к их космическому кораблю, заснул от смены атмосферного давления и они взяли меня внутрь, так?

— Так.

— А они вам рассказали, что я родился с таким заболеванием — я не слушаюсь закона тяготения и не могу оставаться на земле дольше нескольких секунд? Когда я был в космическом корабле, мне это как-то удавалось, хоть я и не понял почему. Может, все дело в моих ушах?

— Они про это упоминали, — признал мистер Мэкуори.

— А они вам рассказали, что я спас Наоки Такахаси, когда порвался белый трос и он начал отплывать в глубокий космос?

— Вы не летали в глубокий космос.

— Я имел в виду — средний.

— Да, все это они мне рассказывали. Но, послушай, Космический Мальчик…

— Хватит меня так называть! Меня зовут Барнаби Бракет!

— Ладно, Барнаби Бракет. Но мне рассказали только про то, что ты делал там, в корабле. С этим, похоже, не поспоришь. А я хочу знать, как ты вообще оказался в космосе.

И Барнаби ему рассказал.

Все подробности своей жизни — от самого рождения до той минуты, когда он попросил главу Международной космической академии больше не называть его Космическим Мальчиком, а звать, как полагается, Барнаби Бракетом.

— Да-а, много забавного я слышал в своей жизни, — произнес мистер Мэкуори, когда Барнаби умолк, — но с этим ничто не сравнится. У меня, наверное, нет выбора — только поверить тебе. Вопрос в другом: что нам теперь с тобой делать?

— Я могу поехать домой, — предположил Барнаби.

— Можешь, это правда, — согласился мистер Мэкуори. — Но сначала — главное. Прежде чем мы тебя куда-нибудь отпустим, нам нужно отправить тебя в больницу, в Рэндуик, где тебя тщательно обследуют. Проверят, не повредил ли ты себе что-нибудь, пока путешествовал. Не заразился ли какими-нибудь космическими болезнями.

Барнаби вздохнул.

— Ну ладно, — согласился он.

К вечеру он уже лежал в больничной палате, пристегнутый тугим кожаным ремнем к кровати, чтобы не взлететь под потолок, и ждал, когда его осмотрит врач. Его поместили в отдельный бокс на самом верхнем этаже больницы. То была лучшая палата — в ней даже имелся световой люк над кроватью, размером в половину всего потолка, и, когда Барнаби переворачивался на спину, можно было смотреть прямо в вечернее небо. Оно темнело. К счастью, медсестры нажали на кнопку в стене рядом с его кроватью и наглухо заперли окно в потолке — на случай, если ремень расстегнется и Барнаби взлетит. Странно было вспоминать, что всего пару дней назад Барнаби был там — летал в среднем космосе и рассматривал сверху очертания Австралии и Новой Зеландии далеко под собой. Теперь же он лежал в детской больнице Сиднея и смотрел снизу вверх на звезды, а они мигали во тьме. Барнаби гадал, летают ли сейчас в космосе какие-нибудь другие астронавты и смотрят ли на него оттуда.