Ратлидж понял, что ему остается только одно: стоять на месте, прижавшись к стволу платана, и готовиться ко всему. Времени на то, чтобы надвинуть шляпу глубже на лоб или хотя бы отвернуться, у него не оставалось. Он осторожно опустил голову так, чтобы подбородок почти касался воротника, и стал ждать.
Хэмиш беспрестанно ворчал у него в голове. Ратлиджу казалось, что он тоже ждет, спрятавшись где-то у него за спиной. И все же он понимал, что на самом деле никакого Хэмиша рядом нет и он ничем не поможет, если дело дойдет до схватки.
На глазах у Ратлиджа неизвестный перешел дорогу по диагонали и закряхтел, поправляя лямку рюкзака на затекшем плече.
Пятьдесят футов. Тридцать. Двадцать футов — и конец.
Теперь он так близко, что его можно рассмотреть. Но те двое, которые ушли, еще в пределах слышимости. Стоит один раз крикнуть, и они вернутся. С одним Ратлидж еще как-то справится; он почти не сомневался, что сумеет разоружить его. Ведь на его стороне фактор неожиданности. Но остальные двое могут застрелить его издали. Он мог надеяться только на одно: прежде чем они начнут стрелять, уйти с линии огня.
Барбер без всякого труда мог бы забить его дубинкой до смерти. И эти тоже сначала застрелят его, а потом уже будут волноваться.
Что-то в походке третьего показалось Ратлиджу знакомым. Может, он уже встречал его здесь прежде, когда приезжал с Франс?
И тут незнакомец, оказавшийся всего в десяти футах от Ратлиджа, снова закряхтел, поправляя рюкзак.
Теперь только рюкзак их и разделял; он не давал контрабандисту заметить стоявшего под деревом Ратлиджа. Он прошел мимо, насвистывая себе под нос.
Ратлидж тоже не разглядел его лицо.
Он не сумел бы опознать его, даже если бы от этого зависела его жизнь. Тем более не смог бы выступить на суде под присягой. Впрочем, чутье подсказало ему, кто только что прошел мимо. Хотя чутье тоже иногда подводит.
Чуть поодаль, на той же стороне улицы, где стоял Ратлидж, открылась дверь дома и тут же тихо закрылась. К тому времени стало уже поздно отходить от дерева и проверять, куда направились остальные двое.
Ему показалось, что Хэмиш заговорил так громко, что его слышно даже на другом берегу реки: «Теперь тебе понятно, почему здесь никто не радуется, что явился тип из Скотленд-Ярда и задает им много вопросов».
Неужели местные давно знали о гибели Бена Уиллета? А может, они считали, что его смерть — лишь предлог для полиции, чтобы сунуть нос и в другие дела?
Гостиница была совсем недалеко, но Ратлидж выждал, пока не убедился в том, что никто не охраняет троих только что прошедших по улице людей. Он уже собрался сдвинуться с места, когда кто-то отделился от утопленной в стене двери «Гребной шлюпки» и затрусил по главной улице. Вскоре фигура скрылась в здании небольшой сельской школы.