Ратлидж без запинки ответил:
— Моя фамилия Ратлидж. А вы?..
— Монтгомери.
— Доброе утро, мистер Монтгомери. Насколько я понимаю, во время войны у вас реквизировали ферму и использовали ее под аэродром.
Монтгомери сразу ощетинился:
— Как будто мне предлагали выбор! Ваши, городские, забрали у меня землю, ни слова мне не сказав. Приехали и объявили: мол, мои пастбища и заболоченный участок у моря теперь собственность правительства его величества. Так и сказали! И мне пришлось искать для своих коров другое пастбище. Здесь их оставлять нельзя было, от этого грохота у них пропадало молоко. А ведь где-то еще надо было выращивать зерно и заготавливать сено на зиму. Один самолет загорелся в воздухе, упал и разбился. У меня чуть крыша не занялась! И ни в чем вы меня не убедите, так что лучше всего возвращайтесь-ка, откуда приехали, пока я не разозлился.
— Извините. Я здесь не для того, чтобы что-то у вас просить. Хочу лишь получить кое-какие сведения. Меня интересует, как к аэродрому относились жители Фарнэма.
— Не знаю, зачем вам это понадобилось… А что скрывать, меня все поносили. Даже угрожали, было дело. Можно подумать, я лично написал королю и попросил, чтобы у меня отобрали поле! Меня проклинали со всех сторон.
Если бы не Самьюэл Бразерс и другие соседи, я бы просто разорился. У меня и так почти год ушел на то, чтобы убрать битое стекло, избавиться от остатков фундамента и снова превратить летное поле в пастбище. Они повсюду выкопали выгребные ямы, залили землю маслом и керосином. Мне пришлось убирать за ними самому; никто не предложил мне помочь. Кое-кто из наших подстрекателей даже призывал устраивать диверсии. Конечно, ничего не вышло. Зато стычек с летунами было предостаточно. Я бы не удивился, если бы с той или с другой стороны кого-нибудь убили. Летчики говорили, что им приходится работать в особо трудных условиях; мол, за такое даже положена надбавка. Никто не хотел служить здесь. У нас тут были даже американские летчики из Тетфорда; трое из них здесь и погибли. Представляете, как расстраивалась моя жена? Запах горелого мяса держался несколько дней…
— Вы упомянули о том, что сюда перевели американцев с аэродрома в Тетфорде. Вы знали, что там работал сын Неда Уиллета?
— Бен? Да я уже не помню, когда в последний раз видел его. Точно еще до войны. Он хоть на похороны-то приедет? Нед был хорошим человеком. Очень я огорчился, когда узнал, что он умер.
— Бен Уиллет тоже умер. Его нашли в Темзе почти неделю назад.
— Кого — Бена?! Вот это печальная новость. — Фермер покачал головой. — Моя жена называла его подменышем. Ерунда, конечно, но он не был похож на остальных братьев. Однажды летом приходил к нам вместе с отцом наниматься на временную работу. Лет двенадцать ему тогда было; вычищал навоз и тому подобное. Жена давала ему книги, и я однажды застал его на сеновале — он читал. Когда я его увидел, он очень испугался — думал, я его выпорю.