— Да, мне так говорили.
— Глупость какая-то. Как медальон оказался у Бена?
— Кто занимался расследованием ее смерти?
— Родственники вызвали какого-то инспектора из Тилбери. Наш-то констебль Нельсон не то чтобы очень надежный. Последнее время он пьет не просыхая и почти всегда сидит у себя дома.
— Тогда почему вы не попросили, чтобы его заменили?
— Вы прекрасно знаете почему! Нельсон смотрит на наши дела сквозь пальцы, потому что любит французский бренди! — презрительно ответил трактирщик. — Еще бы вам не знать…
— Где я могу найти констебля Нельсона?
— Его дом на Мартерз-Лейн, как раз посередине.
— Вы не скажете, как фамилия людей, у которых Уиллет служил в Тетфорде?
— Будь я проклят, если знаю.
Ратлидж никак не мог понять, говорит ли трактирщик правду или намеренно вводит его в заблуждение.
— Что ж, пойду побеседую с Нельсоном.
Повернувшись, чтобы уйти, он заметил, что Барбер как будто хочет сказать что-то еще. Впрочем, потом он передумал, и Ратлидж сделал вид, будто ничего не заметил.
Он ничего не рассказал о том, чему был свидетелем накануне ночью.
Одно дело — только предположить, что местный контрабандный промысел, пусть и в мелких масштабах, возобновился после войны. И совсем другое дело — найти доказательства того, что жители Фарнэма тайком привозят из-за границы беспошлинные товары.
От главной улицы отходили к северу, прочь от реки, три переулка. Сам Барбер жил в первом. Последний носил название Мартерз-Лейн. Примерно посередине Ратлидж увидел старый домик с заросшим палисадником, окруженный кованой железной оградой, которую не мешало бы покрасить.
Хэмиш скептически хмыкнул: «Не больно-то многообещающе».
Ратлидж немного постоял у калитки, потом отодвинул ржавый засов и прошел к крыльцу по заросшей бурьяном тропке. Он несколько раз постучал, а потом толкнул дверь.
Она оказалась не заперта, и Ратлидж позвал с порога:
— Констебль Нельсон!
В пыльной прихожей оказалось довольно просторно. Зато гостиная была совершенно захламлена. Судя по всему, именно здесь и обитал констебль. Все столешницы и полки были заставлены грязными мисками и тарелками, в кресле у камина лежало одеяло, а ковер, похоже, несколько месяцев не выметали. На полу валялась грязная, мятая рубашка; в углу лежали заскорузлые носки. Письменный стол, на котором стражу порядка полагалось работать с документами, был заставлен чашками и вскрытыми банками консервированных фруктов. Под столом Ратлидж увидел несколько пар ботинок, которые не мешало бы почистить.
От удушливой вони — смеси табачного дыма, нестираной одежды и бренди — Ратлидж закашлялся.