Не успела я помыть посуду после завтрака, как в дверь позвонили. На пороге я обнаружила девочку с огромным роскошным букетом цветов.
Я взяла цветы, развернула обертку и с восхищением стала рассматривать эти удивительные белые розы и гвоздики. Сидя на полу в гостиной и разглядывая подарок, я почувствовала, как меня переполняет счастье. Я знала, даже не читая записки, что это от Ричарда. Но, увидев то, что он написал мне, я не выдержала и расплакалась.
«Для моей Розы-Линды, которую я люблю и буду любить вечно.
Ричард».
«Люблю и буду любить вечно». Я повторяла и повторяла эти слова, а маленькую карточку приложила к щеке. «О, Ричард, если бы ты только мог понять, как сильно я тебя люблю», — пробормотала я. Моя комната мгновенно пропиталась божественным запахом этих великолепных цветов. Потом я стала ждать послания от Ричарда. Он сказал, что сразу же поставит меня в известность о своих планах, как только доберется до Ракесли.
Мне не хотелось выходить из дому. Я боялась, что, как только я уйду, он тут же появится или позвонит. В холодильнике и в кухонном шкафу для продуктов было пусто, но меня это не волновало. О, мне нужно много сделать всяких вещей. Первым делом я помыла голову и уложила волосы. Затем обработала ногти и покрыла их лаком «Красная роза», который мне подарила Китс. Потом я вынула из шкафа весь свой гардероб и стала примерять наряды один за другим, чтобы выбрать то, в чем я поеду во Фрейлинг.
День выдался серый, туманный, без солнца. Я решила надеть свой новый итальянский пиджак из темно-серой тонкой шерсти в тоненькую белую полоску, черную юбку и белую рубашку с отложным воротничком, тонкую бархатную ленточку вокруг шеи. Кроме того, я собиралась взять с собой вечернее платье. Новое, сине-фиолетовое, с глубоким квадратным вырезом и с длинными рукавами, доходящими до середины пальцев. Я истратила целое состояние на покупку этих вещей. Я очень надеялась, что Ричарду все это понравится.
Пока я мерила все это, принесли телеграмму. Что сегодня за утро! Ничего подобного раньше со мной не происходило. Телеграмма была от Ричарда. Очень длинная и экстравагантная. Он, как я потом узнала, предпочитал присылать длинные телеграммы вместо длинных писем.
«Все готово для твоего приема. Ира польщена. Заберу тебя завтра утром в десять часов. Сегодня не увидимся. Объясню все при встрече. Готовься. Люблю, люблю, люблю. Твой Ричард».
Снова и снова читая эту телеграмму, я не знала, что мне делать, — плакать или смеяться. Я была несколько разочарована, так как втайне надеялась, что мы увидимся сегодня. Но ведь Ричард не являлся сам себе хозяином.