— Какой случай! Аа-яй-яй!..
— Готовый сюжет для новеллы. Разреши, Платон, я опишу все это, — сказал Малявка.
— Нашел темку, писатель, — процедил Турабелидзе. — Напиши хоть как следует, чтоб читать можно было…
Они, возможно, поспорили бы опять, но спереди долетел до них сурово-предупредительный голос Сеньки Гудкевича:
— Эй, шептуны! Хватит спорить, подъезжаем к деревне.
Партизаны повернули на дорогу, шедшую за огородами, проехали еще немного и остановились у старого полуразрушенного гумна. Борис спешился первым, ввел коня на ток. Здесь было тихо, пахло соломой и сеном. Камлюк, идя за Романом и Борисом, напомнил Новикову:
— Только не задерживайся.
С Новиковым пошел его адъютант Малявка. С Камлюком, Злобичем и Корчиком — Сенька и Платон. На гумне остался один Сандро. Идя к выходу, Камлюк сказал ему:
— Дай лошадям сена и жди нас.
Они направились к деревне. Узкая скользкая тропинка через огороды привела их ко двору Яроцких. Остановились в садике, под крышей хлева.
— Вы подождите здесь, — сказал Борис, — а я проберусь к хате…
— И я с тобой, — предложил Корчик.
— Что ж, давай, — согласился Борис и, ступив к калитке, стал нащупывать тайный запор.
Он бесшумно открыл калитку и, взяв Романа за руку, повел его за собой. Провел через сарай, затем через двор и только у самой хаты отпустил его. Остановившись, Роман некоторое время озирался по сторонам. Борис же, заметив в окне полоску света, пробивавшуюся из-под темного одеяла, приник к окну. С минуту он прислушивался к голосам, долетавшим из хаты, потом повернулся к Роману.
— Смотри, что вытворяют твои комсомольцы.
Роман прижался к окну. Хата была ярко освещена.
На загнетке пылала смолистая щепа, а у стола укрепленная в лучнике горела лучинка. За столом сидели Надя Яроцкая и Ольга Скакун, а вокруг них — остальные комсомольцы. Посредине комнаты стоял Вася Корольков.
— …Вступая в ряды подпольной комсомольской организации, — донесся голос Королькова, — я клянусь честно и дисциплинированно выполнять свои обязанности, нерушимо хранить нашу тайну, не жалеть своих сил и крови в борьбе за свободу и счастье Родины, за дело партии…
Роману хотелось войти в хату, крепко обнять Василька и всех-всех его друзей. За время войны он много раз встречался в условиях подполья с комсомольцами Нивы: и на их собраниях, и на явочных квартирах, и на партизанских стежках-дорожках, и каждый раз радовался этим встречам. Но как быть на этот раз? Он не один, а с группой, и старшим в этой группе является Камлюк. В Ниву они заехали мимоходом, как в один из пунктов своей подпольной сети; сегодня они побывали уже в нескольких местах, им необходимо навестить этой ночью еще ряд пунктов. Впереди много дела, приходится торопиться, и Камлюк, конечно, не разрешит встретиться с комсомольцами на этом собрании. Не разрешит он это и по соображениям конспирации: пусть комсомольцы знают Надю как своего комсорга, как сельскую активистку, но им не к чему знать, кто из партизанских командиров и разведчиков приезжает к ней, где и когда они с ней встречаются.