— Я им сортир заминировал. — Отмахнулся гоблин, плюхая на песок бревно с гордо хранящим молчание паладином. Хотя, судя по тому как скованный по рукам и ногам человек пялился на водную гладь, он просто онемел от ужаса. Даже многозначительное мычание сквозь кляп не раздавалось. — Он как раз рядом с рабским сараем стоит и оттуда вот эта красотка выбиралась, ругая каких-то снайперов, не способных даже в дырку попасть. Как думаешь, некроманты в уборную с активированными щитами ходят?
Взрыв и высокий столб зеленого пламени, вознесшийся вверх над крышами поселка, заглушили ответ орка. Тот даже связанную своим же кнутом пленницу выронил на прибрежную гальку, вызвав у той протестующий вопль, по большей части заглушенный всунутой в зубы рукояткой оружия.
— Как хорошо бухнуло. Не иначе как взрывчатка вступила в реакцию с многолетними естественными отложениями селитры в эльфийском сортире. Интересно, а какой катаклизм случится, если подобным составчиком их канализацию обработать? — Восхищенно цикнул гоблин, телекинезом возвращая суккубу орку на плечи, а бревно с паладином в воздух. Обе мистическим образом транспортируемых персоны в унисон замычали, видимо незримые тиски магии стиснули их слишком уж сильно. — О, какая согласованность действий! Сколько ненависти по отношению ко мне на ваших милах лицах! Да вы просто идеальная пара! Ну, так уж и быть, своей властью самого сильного в данный момент времени типа объявляю вас мужем и женой!
Паладин и суккуба от таких известий даже соизволили замолкнуть на несколько секунд. А потом хором завопили. Правда, последнее могло быть вызвано и тем, что орк и гоблин со своим живым грузом прыгнули в холодную реку. Мощный поток немедленно попытался закрутить их и утащить на дно, но воля и магия гоблина заставили остаться на плаву всех членов группы, буквально удерживая их в частично надводном положении как поплавки. Правда суккуба немедленно начали извиваться как кошка, пытаясь оказаться как можно выше и едва не утопила своего носильщика. Она дергалась, мычала, хлопала крыльями словно подтаскиваемая к колоде с топором гусыня и извивалась как змея. Несколько раз благодаря её усилиям и собственному отравительному умению плавать Мал все-таки погружался под воду с головой, когда его напарник оказывался слишком занят собственными проблемами, чтобы заботиться о других. На одном из таких участков, проделанных полностью под водой, перед опешившем орком оказалась фигура мурлока. Горбатая амфибия чего-то проклекотала на своем странном диалекте и выразительно покрутила перепончатой лапой у виска. Поскольку в этот момент она не могла грести, её тут же снесло ниже по течению и скрыло из вида.