Внутреннее убранство оказалось весьма уютным и располагающим к разговору. Большой стол в центре кухни, показывал, что голова любит и принимает гостей. Погоняв немного свою шебутную дочурку, староста присел напротив меня и предложил угошаться. Девчонка принесла откуда-то из погреба маринованные огурчики, помидорчики, чёрного хлеба и несколько ломтей сала. Ну что ж, раз угощают, значит хотя бы выслушают.
— С лошадьми проблемка выйдет, господин хороший, — задумчиво жуя огурец произнёс староста, — проблема твоя мне понятна, куда деваться, вот только… Нет у нас сейчас ничего. Отобрали всё, церковнички эти. Видите ли, на благо страны нужны, — сплюнул голова, — а что у меня ни на посев ни на вырубку ребятушки выйти не могу, им плевать, конечно. Как бы голод так не пришёл, — горестно проговорил мужик.
Я спокойно выслушивал жалобы староста, про себя отмечая, что это лишь предисловия. Чего-то ему от меня определённо нужно.
— Да ты ешь, не стесняйся, проголодался наверно, с дороги-то, — я послушно взял помидор, — ребятишек и то боязно на улицу выпустить, жена пилит. Эх. Да ещё эта гадина лесная, — староста достал откуда-то бутыль и, получив отрицательное мотание головой на немой вопрос, плеснул себе в стаканчик.
Гадина лесная? А вот это уже интересно.
— Помочь с посевом я, конечно, не смогу. А вот, что за гадина такая, честной люд беспокоит?
— Да, — алкоголь помогает общению, я всегда это знал, — завелась тут, сил нет. Последний скот уволакивает. Раньше ж как было. Лесок спокойный. Хоть детишек ночью за малиной отпускай. А сейчас-то, ух, — опрокинул содержимое стакан в рот и занюхал это дело кусочком сала, — Совсем спасу нет. Тьфу, тьфу, правда, людей не трогала ещё ни разу.
— Так что ж, церковнички-то, не помогут с такой бедой?
— Да, — староста махнул рукой, — говорил я с их отцом преподобным, грит, вишь ли, заняты они. Лишних людей нет, сами, мол, разбирайтесь. Да ещё посмеялся, мол, не может быть в этих местах никакой нечисти, как пить дать, кто-то из сельчан скотину ворует, но я-то своих всех знаю, не могут они. Да и следы, сами за себя говорят. Здоровая махина, как волк… али медведь даже. И когтища, во! — в доказательство староста раскинул руки, чуть не заехав по стене куском сала.
— Может я смогу помочь, как-то? Это ведь, как-никак, работа моя, — я кивнул на меч, стоящий сейчас у стены.
Староста задумчиво глянул на меч, потом на меня и слегка наклонившись ко мне заговорческим шёпотом произнёс:
— Есть у меня, кобылка одна. Старая, да славная ещё. Всадника до соседней деревеньки уж довезёт. И медяки у меня есть, немного правда, на шубку дочке копил, да что сейчас об этом, — староста вздохнул, — в общем так, коли гадину отвадишь за скотом нашим ходить, да посевы топтать, дам кобылку, еды чуток, да денег, символически только, больше нет, извиняй уж, друг хороший.