— Энн, Мэри, вы не могли бы принести мне чая?
Девушки переглянулись.
— Вдвоем? — уточнила Мэри.
— Да, будьте так добры.
Вид у них стал подозрительный, но они все равно вышли. Едва за ними закрылась дверь, как я повернулась к Люси.
— Присядь рядом со мной. — Я похлопала ладонью по кушетке, на которой сидела. Она повиновалась, и я спросила без обиняков: — Ты счастлива?
— Мисс?
— В последнее время ты какая-то печальная. Я беспокоюсь, все ли у тебя в порядке.
— Неужели это так бросается в глаза? — Она понурилась.
— Чуть-чуть, — призналась я, обнимая ее и привлекая к себе.
Она со вздохом положила голову мне на плечо. Я была очень рада, что Люси на миг забыла о разделявших нас незримых границах.
— Вам когда-нибудь хотелось того, чего вы никогда не могли иметь?
Я фыркнула:
— Люси, до того как приехать сюда, я была Пятеркой. Вещей, которых я не могла иметь, было столько, что и не сосчитать.
По щеке Люси сползла одна-единственная слезинка. Вот уж не знала, что она вообще способна плакать.
— Просто не знаю, как быть. Я в тупике.
Я распрямилась и заставила ее взглянуть мне в глаза.
— Люси, я хочу, чтобы ты поняла, что можешь сделать что угодно, стать кем угодно. Я считаю, что ты поразительная девушка.
— Спасибо, мисс. — Она слабо улыбнулась.
Я понимала, что времени у нас не много.
— Послушай, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я не уверена, что могу положиться на остальных, но тебе я доверяю.
Хотя вид у нее стал озадаченный, я видела, что ее ответ был искренним.
— Что угодно.
Я порылась в одном из ящиков стола и вытащила оттуда письмо.
— Ты не могла бы передать это офицеру Леджеру?
— Офицеру Леджеру?
— Я хотела поблагодарить его за доброту, но подумала, что отдать ему письмо собственноручно будет неудобно. Ну, ты понимаешь.
Объяснение звучало не слишком убедительно, но это был единственный способ объяснить Аспену, зачем я сделала то, что собиралась сделать, и попрощаться с ним. Едва ли я надолго задержусь во дворце после эфира.
— В течение ближайшего часа ваше письмо будет у него, — с жаром пообещала она.
— Спасибо.
К горлу подступили слезы, но я проглотила их. Мне было страшно, но сделать это необходимо по множеству причин. Мы заслуживали лучшей судьбы. Моя семья, Марли и Картер, Аспен и даже мои служанки — все оказались в тупике из-за планов Грегори. Я буду думать о них всех.
В студию «Вестей» я вошла со стопкой переложенных закладками книг и досье к моему плакату. Обстановка была точно такая же, как всегда: кресла для короля, королевы и Максона прямо у входа, места для избранных слева. Только посередине, где обычно возвышалась кафедра, с которой выступал монарх, или стояли кресла для интервью, на этот раз разместилась площадка для наших презентаций. Я увидела столик и мою подставку, а также экран: видимо, кто-то из девушек собирался показывать слайды. Это выглядело внушительно. Интересно, у кого хватило на это выдумки?