Я упомянула увиденные в одном из журналов Селесты результаты очередного голосования по итогам той программы, в которой мы говорили о переходе на добровольный призыв. Шестьдесят пять процентов сочли, что это хорошая идея. Зачем лишать людей возможности избрать для себя это поприще? Затем я процитировала один старый отчет о результатах всеобщей аттестации в общественных школах. В нем акцент делался на том, что хороший уровень знаний продемонстрировали всего три процента Шестерок и Семерок, а поскольку показатели были такими низкими, перспективы у них отсутствовали. Я же сделала акцент на том, что нам всем должно быть стыдно за то, что эти люди обречены всю жизнь копать канавы, хотя вполне могли бы, к примеру, преуспеть в кардиохирургии.
Наконец я закончила излагать суть:
— Может, у нашей страны и есть недостатки, но никто не станет отрицать, что у нее огромный потенциал. Боюсь, что без перемен в обществе этот потенциал будет растрачен впустую. А я слишком сильно люблю нашу страну, чтобы позволить этому случиться, и слишком сильно в нее верю. — Я сглотнула, радуясь, что хотя бы с этим покончено. — Благодарю за внимание, — произнесла я и вполоборота повернулась к королевскому семейству.
Дело было худо. Максон сидел с таким же каменным лицом, как в день экзекуции Марли и Картера. Королева избегала смотреть на меня, но вид у нее был разочарованный. Король, напротив, сверлил меня взглядом. Не дав мне опомниться, он кинулся в бой.
— И каким же образом вы предлагаете избавиться от каст? — осведомился он. — Вот так просто взять и отменить?
— Э-э… Не знаю…
— А вам не кажется, что это вызовет бунты? Повергнет страну в хаос? Позволит повстанцам воспользоваться неразберихой в обществе?
Эту сторону я не продумала. Слишком сильно была возмущена несправедливостью.
— Я думаю, образование нашей страны тоже сопровождалось изрядной неразберихой, но мы как-то справились. На самом деле, — я потянулась к своей стопке книг, — у меня тут есть описание.
Я вытащила дневник Грегори и принялась искать нужную страницу.
— Мы еще в эфире? — проревел король.
— Нет, ваше величество, — отозвался кто-то.
Я вскинула глаза и увидела, что лампочки, которые обычно сигнализировали о том, что работают камеры, не горят. Каким-то жестом, которого я не заметила, король распорядился прервать выпуск «Вестей».
Он поднялся:
— Направьте их на пол.
Все камеры уткнули объективами в пол. Король подлетел ко мне и вырвал у меня из рук дневник.
— Где ты это взяла? — рявкнул он.
— Отец, перестань! — подскочил встревоженный Максон.