Константин Глубоков, тоже распахнувший дверь на балкон, нос к носу столкнулся с женой брата Бориса и изумленно закричал:
— Вот тебе и раз: тетя Ася приехала!
Выскочивший следом за ним Борис был потрясен еще больше.
— Ася? — опешил он, глядя на супругу в фосфоресцирующих кроссовках. — Как ты сюда попала?
— Мы с подругой учимся лазить, — глупо моргнув, ответила Ася и мотнула головой вниз.
Глубоковы бросились к перилам и почти одновременно воскликнули:
— Твоя подруга — Лютикова?!
— Людмила, — пролепетала Ася. — Вон она, с собакой…
Мила только теперь поняла, что в руках у человека в черном находились вовсе не оружие, а видеокамера. Недоумению ее не было предела. «Может быть, это какое-то совпадение? И этот тип собирался лезть вовсе не ко мне?» Однако когда милиционеры повернули его на спину, Мила поняла, что это все-таки к ней.
— Едрена вошь! — выругалась она, пытаясь зажать разлаявшейся Мухе пасть двумя руками. — Это ведь Шпатциков!
Алюминиевый бидон, к счастью, не сломал ему шею, поэтому Леопольд Вельяминович довольно быстро пришел в себя.
— Сегодня полнолуние, — объяснил он всем желающим, продолжая лежать на полу со скрещенными на груди руками. — Скоро два часа ночи. Вот я и подумал, что подсмотрю секрет — как она ее варит.
— Кого? — не поняли милиционеры.
— Да мазь же, мазь! Вороны уже не каркают.
— Псих, — констатировал Витягин, обнимая жену Мусю за плечи. — Самый типичный помешанный.
— Скажите им! — потребовал облаченный в черное Шпатциков, обращаясь непосредственно к Миле.
— Он не псих, — охотно подтвердила она.
— Почему же тогда он полез ночью на чужой балкон с видеокамерой? — ехидно спросила Муся.
— Потому что у него геморрой, — всплеснула руками Мила. — Неужели так трудно понять? Геморрой.
— Ужасное заболевание, — прокомментировал Шпатциков. — Вы перестаете интересоваться жизнью и думаете только о стуле.
Милиционеры изумленно переглянулись, не зная, по всей видимости, что предпринять.
— Кто будет писать заявление? — спросил Витягин у Милы. — Вы или я?
— О чем? — живо поинтересовался Шпатциков. — О том, что у меня было защемление и я полез на стенку?
— Людмила Николаевна! — крикнул с балкона Константин. — Может быть, вас все-таки отвезти к сестре?
— Да-да, отлично, мы с собакой поедем к сестре! — согласилась Мила, усиленно кивая головой. — Это ничего, что третий час ночи, думаю, она не рассердится!