– И уходили, гремя золотом в кармане. Да-да-да. А тебя не удивило, что повозки в караване были пустыми, а? Слепец!
– Я, честно говоря, внутрь не заглядывал, но, кажется, там были какие-то ящики и бочки. Да и как я мог бы понять, что караванщик торгует рабами, если обозы ехали без «товара»? Даже загляни я внутрь, все равно ничего бы не понял.
– Ящики, бочки… тьфу! Прикрытие. А пусто там было потому, что караван как раз ехал в столицу за очередной партией человечинки. Понимаешь? А?
– Понимаю, – с грустью и нотками обиды в голосе ответил Виктор. – Меня обвели вокруг пальца. Меня продали, как вещь. Так? Я видел, как Грокотух получил за меня мешочек с монетами. Вот же двуличная сволочь… Ну погоди, пепельник. Выберусь отсюда – покажу тебе, где раки зимуют…
– Раки! Раки! – завелся как ненормальный Мурфик. – Цапля! Раки! Цапля!
Сокамерник вновь стал бегать туда-сюда, и теперь ничто его не успокаивало. Он задыхался, но не останавливался, и кандалы на ногах нисколько не мешали этому спортивному действу. Цепь громко гремела, что вызвало внимание охранника, дежурившего неподалеку.
– Угомонился, живо! – рявкнул он, подойдя к решетке и стукнув по ней сапогом. Странно, но это подействовало, и сумасшедший вновь уселся на край кровати, виновато понурив голову. – Так, а ты, чужемирец, проснулся? Тогда жди здесь, и никуда, хе-хе, не уходи. Я скоро вернусь.
Сказав это, охранник удалился, а Мурфик вылупился на Виктора как на прокаженного. Распахнув от изумления рот, он пролепетал:
– Ты… ты из другого мира? П-правда?
– Ну вроде бы. Слушай, так ты не ответил. Откуда тебе известно мое имя? Пожалуйста. Молю тебя, не начинай опять свое сумасшествие.
Сокамерник протяжно вздохнул. Не спадающая с его лица глупая ухмылка вдруг растворилась в явной печали. Мурфик махнул рукой и грустным тоном ответил:
– Ладно, ладно. Нормальный я. Просто играю этот спектакль для ублюдков из инквизиции. Понимаешь? Я думал, что тебя послали за мной следить и выявить, правда ли я «сдвинулся» или притворяюсь. Но теперь уверен, что это не так.
– И почему же ты мне вдруг поверил? Только потому, что узнал о том, что я пришел сюда из другого мира?
– Ну отчасти – да. Я думаю, что никто не может так досконально изображать лихорадку в течение стольких часов подряд. Что ты на меня так смотришь? Да-да, прошло вроде бы часов семь с тех пор, как рогатые тебя в камеру бросили. А да, еще. В довесок к болезни я нашел в кармане твоих брюк кое-что, нашему миру не принадлежащее.
– Эй! Ты что, рылся в моих вещах? – сперва возмутился Виктор, но сразу сменил свой гнев на любопытство, так как вспомнил, что попал в эту реальность абсолютно голым, без единого предмета с Земли. – И… что это за вещь? Покажи мне ее, прошу. Мои руки, как видишь, скованы.