Но история еще не знала примеров, чтобы собственники, даже если они составляют меньшинство населения, отдадут собственность по христианским заветам. Уступив силе, общей "атмосфере свободы", они просто ждут своего часа и никогда от своей собственности не откажутся. Когда речь заходит о собственности, все патриотические чувства становятся для них химерой, они готовы пойти на союз с самыми подлыми врагами своего Отечества. Ведь так и было, господа! Разве не белая гвардия открыла дверь для иностранных войск, для интервенции Антанты? Разве не офицеры первыми нарушили слово чести и под знаменем того же клятвоотступника Краснова пошли сражаться со своим народом, прикрываясь дымовой завесой борьбы с большевиками? Русское дворянство сражалось с русским крестьянством — вот правда истории.
Но действие, как известно, рождает противодействие. Беспощадность к врагам революции была спровоцирована. Революция училась защищаться. Я сейчас не касаюсь того факта, что в стане революционных сил, в стане большевиков были разные люди, кто-то преследовал и корыстные цели, сводил свои счеты, готов был погреть руки и поживиться чужим добром, я говорю о логике истории, логике борьбы.
Много лет спустя, беседуя с немецким писателем Э. Людвигом, И.В. Сталин так скажет об этом:
"Когда большевики пришли к власти, они сначала проявляли по отношению к своим врагам мягкость. Меньшевики продолжали существовать легально и выпускали свою газету. Эсеры также продолжали существовать легально и имели свою газету. Когда генерал Краснов организовал контрреволюционный поход на Ленинград и попал в наши руки, то по условиям военного времени мы могли его по меньшей мере держать в плену, более того, мы должны были бы его расстрелять. А мы его выпустили "на честное слово". И что же? Вскоре выяснилось, что подобная мягкость только подрывает крепость Советской власти. Мы совершили ошибку, проявляя подобную мягкость по отношению к врагам рабочего класса. Если бы мы повторили и дальше эту ошибку, мы совершили бы преступление по отношению к рабочему классу, мы предали бы его интересы. И это вскоре стало совершенно ясно. Очень скоро выяснилось, что чем мягче мы относимся к нашим врагам, тем больше сопротивления эти враги оказывают. Вскоре правые эсеры — Гоци другие, и правые меньшевики организовали в Ленинграде контрреволюционное выступление юнкеров, в результате которого погибло много наших революционных матросов. Тот же Краснов, которого мы выпустили "на честное слово", организовал белогвардейских казаков. Он объединился с Мамонтовым и в течение двух лет вел вооруженную борьбу против Советской власти. Вскоре оказалось, что за спиной этих белых офицеров стояли агенты западных капиталистических государств — Франции, Англии, Америки, а также Японии. Мы убедились в том, как мы ошибались, проявляя мягкость. Мы поняли из опыта, что с этими врагами можно справиться лишь в том случае, если применять к ним самую беспощадную политику подавления".