– А о чем они разговаривали? – спросила, нахмурившись, Лиза.
– Не знаю. Но они спокойно беседовали. Потом та, вторая, поцеловала Катю в щеку, помахала рукой и вошла в лифт. Вот и все. Очень красивые девочки! Я еще подумала тогда, что где-то, вероятно, живет и их мать, бросившая их в детстве. Хотя она могла и погибнуть.
– Тогда ответьте нам на такой вопрос, дорогая Мария Петровна, – Лиза просто сверлила ее взглядом, – если в этой семье была домработница, то почему же именно вы прибирали в квартире после того, как молодые уехали? По какому праву? И куда делась эта Катя?
– Она тоже пропала… И не одна! А вместе со своей сестрой. Думаю, их тоже пригласили на свадьбу…
– Гудковы! – одновременно произнесли Лиза, Глафира и Мирошкин.
– Баб, это к тебе, за молоком!
Внучка Даша ворвалась в дом, разрумянившаяся от мороза и быстрой беготни наперегонки с соседским мальчишкой Сережкой, и, сверкнув лукавыми глазами, схватила теплую ватрушку с творогом.
Ксения Александровна, отложив в сторону кисточку, которой она смазывала взбитым яйцом уложенные на противень ватрушки, быстро схватила полотенце и вытерла руки.
– Да я вроде бы никого и не жду, Даша. Утреннее молоко почти все продала. Себе только два литра оставила. Из города тоже вроде бы никто не должен приехать. Зима все же! А кто пришел-то? Знаешь их?
– Не-а… На снегоходе их привезли. Может, отдыхающие? Одна тоненькая такая, в дубленке, а вторая – во! – И десятилетняя Даша широко развела в стороны руки, показывая габариты прибывшей женщины. – Но веселая такая, смешная. У нее еще шаль красивая, красная. А с ними – парень. Вот все они и хотят тебя видеть.
– Что, прямо именно меня и спросили? – удивилась ее бабушка.
– Хотели знать: есть ли кто-то из взрослых?
Ксения Александровна пожала плечами, недоумевая, кто бы это мог быть, набросила на плечи куртку и вышла на очищенное от снега, слегка заледеневшее крыльцо. Сад у дома побелел и словно бы замер, застыл, превратившись в объемную новогоднюю картинку. Сиреневый вечерний воздух был сладким.
За воротами она увидела троих гостей. Вышла к ним, поздоровалась.
– Из прокуратуры? – удивилась она, когда они представились. – Что-нибудь случилось?
– Меня зовут Елизавета Сергеевна, я следователь прокуратуры, а это – моя помощница, Глафира.
– Майор Мирошкин, – скромно представился молодой человек в светлом овчинном кожухе. Его нос покраснел так, словно его натерли клубникой.
– Ксения Александровна.
– Очень приятно, Ксения Александровна. Вы уж извините нас за внезапное вторжение. Итак. Вы – местная. Это понятно. Мы ищем на этом острове одно место – это может быть дом, вилла, дача, турбаза, я не знаю, – где шестнадцатого июня прошлого года проходила свадьба одного состоятельного человека, Виталия Малинникова, – сказала Елизавета Сергеевна, очень красивая молодая женщина, благоухавшая духами. – Вам что-нибудь об этом известно?