Янтарный кулон в оправе из бриллиантов засверкал в ее руках.
— Спасибо, он такой красивый…
Люк склонился и поцеловал ее. Когда он наконец отпустил ее губы, Верити неуверенно ему улыбнулась и попробовала надеть кулон. Но пальцы не слушались ее, и Люку пришлось помогать. Приподняв ее волосы и застегнув на спине кулон, он наклонился и поцеловал ее в ямку между ключицами. Руки его нетерпеливо заскользили вниз, лаская нежные холмики ее груди. Она содрогнулась, не в силах вдохнуть, и обняла его, до боли чувствуя потребность быть как можно ближе к нему, слиться с ним воедино.
— Люк, ты спрашивал об Эдварде… — прошептала она.
— Не надо, давай забудем о нем. — В голосе Люка зазвучали хриплые нотки. — Чувство вины по отношению к Эдварду уже причинило нам столько хлопот за этот год!
— Но я хочу все тебе объяснить, — неуверенно пробормотала она. — Я на самом деле его любила, но не так, как нужно. Он был простым, надежным, хорошим другом, и он мне очень, очень нравился. Но стоило мне увидеть тебя в прошлом году во Флориде… это было как озарение. Тогда я впервые поняла, что такое быть влюбленной по уши, и это меня испугало. Наши отношения с Эдвардом показались мне вдруг такими ненужными! И мне стало так стыдно из-за того, что мысленно я ему изменила. А на балу дело зашло еще дальше, я была на грани уже настоящей неверности…
— А чего ты так испугалась? — мягко прервал ее Люк, откидывая спутанные волосы с ее лба и заглядывая ей в глаза. — Почему ты была так решительно настроена жить с Эдвардом даже на таких условиях, Верити?
Она помолчала, пытаясь привести в порядок свои смятенные мысли. Наконец медленно произнесла:
— Думаю, что из-за моих родителей… Когда они погибли, я была потрясена. Но позже я узнала, что у моего отца была другая женщина. Мать доверяла ему, обожала его… Мне всегда казалось, что они преданы друг другу до мозга костей. А когда я узнала, что все это было фальшью, это стало как… как двойное предательство. Понимаешь? Конечно, это глупо, но, когда они погибли, у меня было такое ощущение, что они меня предали, ведь я их так любила… А затем появилось ощущение, будто отец бросил маму — ведь он долгие годы обманывал ее…
Она замолчала, не зная, как лучше это объяснить, но Люк медленно кивнул и вновь заключил ее в свои объятия.
— Я понимаю, сага. Я знаю, что значит быть обманутым тем человеком, которого любишь.
— Хулиетта? — с трудом выдавила из себя Верити, страшась самого вопроса. — Ты все еще любишь ее, Люк?
— Все еще? — перекосился он. — Я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь любил ее. Если и любил, то не по-настоящему. Мои чувства к ней были просто юношеской страстью. Они были настолько незрелы, что не могли устоять перед обманом и предательством. В течение долгих лет, что затем последовали, я испытывал к Хулиетте не больше чем жалость.