По пути он остановился на одну ночь в Морланд-Плэйсе и провел ночь за разговором с Элеонорой, изливая ей свои сомнения и печали. Она с сочувствием слушала.
— Я никогда не вернусь, — сказал он. — Только если крайняя необходимость заставит меня появиться там. Я хочу остаться в Мидлхеме и жить тихо и счастливо со своей Анной и Эдуардом. Благодарение Богу, король не слишком нуждается в моих услугах. Я нужен здесь, на Севере, где я выполняю свою работу, причем выполняю хорошо. Эдуард это знает, поэтому и отправил меня сюда. Я верю, верю всем сердцем, что, начни король все сначала, он подумал бы, прежде чем остановить свой выбор на этой женщине. Бог свидетель, она была ему хорошей женой, рожала детей, но она плохая женщина, и она завладела его умом. Она заставляет его плясать под свою дудку, ведь он делает вещи, о которых в другие времена не стал бы и думать. Лучше, если мы больше не будем встречаться.
Наконец выговорившись и успокоившись, Ричард поднял свои ясные серые глаза на Элеонору и сказал:
— Вы настоящий друг — выслушали меня, не прервав и не задав ни одного вопроса. Мне лучше было рассказать все это именно сейчас, а не в присутствии Анны. Она восприняла бы все это очень болезненно. Вы не возражаете?
— Нет, милорд. Я только рада, что смогла быть вам полезной. Он устало потер глаза, и его память снова обратилась к покойному брату.
— Мы вместе выросли, нас воспитывали одинаково — меня, его и еще Маргарет. Мы никогда не видели ни Эдуарда, ни Эдмунда — они всегда находились в Ладлоу. Джордж был заводилой. Он всегда придумывал всякие шалости, и мы с радостью шли за ним. Я не знаю, отчего у него был столь необузданный нрав. Матушка держала нас в строгости, а отец, когда бывал дома, вел себя, как суровый и набожный человек. Вы знали моего отца, да? Как у такого отца мог вырасти подобный сын?
Элеонора не ответила, зная, что он и не ждет ответа. Ему нужен был слушатель, которому можно было излить душу.
— Отец доверил нас заботам Эдуарда. Он сказал, чтобы тот думал о нас, беспокоился о нас. Эдуард приезжал к нам. Как он мог убить собственного брата?
Глаза Ричарда снова наполнились слезами.
— Это вино, это проклятое зелье во всем виновато. Он пил, пил, пока у него не наступало помутнение рассудка. Бедняга Джордж, я не могу его винить. Вино заставляло его совершать безумные поступки. Вино и привело его на плаху.
Он снова потер глаза и сказал, уставившись на огонь:
— Я уехал из Лондона сразу же. Везде эти разговоры… Мне казалось, что даже стены нашептывают мне ужасные истории о том, как Йорки убили собственную плоть и кровь. В Лондоне шутят, что Джордж так хотел утопить себя в вине, что в конце концов утонул. Хорошая эпитафия на могиле пьяницы, правда? У этих лондонцев острый язык. «Утонул в бокале вина» — как вам эта эпитафия на смерть брата короля?!