— Я горжусь им... Настоящий сын своего отца!
— Да нет, просто он называл вещи своими именами... А к нему пока больше всего подходит слово «лодырь»...
Дверь открылась, и в комнату вошел взволнованный Стивен. Филис Тривейн посмотрела на сына.
— Я должен кое-что вам сказать... От Свенсонов я уехал без пятнадцати одиннадцать. Я попросил полицейского подбросить меня к моей машине. Затем взял Джинни, и мы заехали в Кос-Коб — в половине двенадцатого. В ресторане я выпил только три бутылки пива... больше ничего...
— Но для чего ты все это рассказываешь? — спросила Филис.
— Мы уехали оттуда около часа назад, — продолжал Стив, явно чувствуя себя все более неуверенно — он даже стал заикаться. — А когда я сел в машину, то сразу увидел, что кто-то в ней побывал: там был настоящий свинарник! Переднее сиденье залито вином или виски, кожа порезана, окурки из пепельниц вывалены в салон. Какая-то идиотская шутка! По дороге домой, на перекрестке, меня прижала к тротуару полицейская машина, хотя я вовсе не нарушил правила, — она в меня чуть не врезалась! Но я ничего не сделал, я их не задел! Полицейский велел мне показать права и регистрационную карточку. Потом, почувствовав запах спиртного, приказал выйти из машины...
— Он был из Гринвича? — спросил Тривейн.
— Не знаю, папа... Вряд ли. Ведь я все еще находился в Кос-Кобе...
— Продолжай!
— Один из полицейских обыскал меня, а второй осмотрел машину так, будто она принадлежала, по крайней мере, самой «Френч коннекшн»[1].
Вообще, я сразу понял, что меня хотят втянуть в какую-то историю. Но ведь я был совершенно трезв и у меня ничего не нашли! Тогда они заставили меня положить руки на капот, сфотографировали и обыскали мои карманы. Затем спросили, откуда еду. Ну, я им все объяснил, и тогда один из них с кем-то связался по радио, а потом спросил меня, не сбивал ли я старика милях в десяти от того места, где мы находились. Я, конечно, ответил: нет. И тогда полицейский сказал, что старик сейчас в больнице, в очень тяжелом состоянии...
— В какой больнице? Как она называется?
— Он не говорил...
— А ты спросил его?
— Нет, отец! Я так перепугался! Но, клянусь тебе, я никого не сбивал, никто вообще не переходил дорогу... Шоссе было пустым: за все время я встретил только две машины...
— Боже мой! — воскликнула Филис, глядя на мужа. — Что же это такое?
— Что было потом? — задал третий вопрос Тривейн.
— Второй полицейский сделал еще несколько снимков — моей машины и меня. У меня до сих пор в глазах эти вспышки! Боже, как я испугался! Но тут они сказали, что я свободен...