— Болтлив старец был сверх всякой меры, вот и договорился — до преждевременной кончины! Убили его и закопали за это. Тут, Николай, все не так просто — тут политика! Серьезные вещи происходят. Сейчас все сам поймешь — ты ж не дурак, в конце-то концов! — Владимир Митрофанович огляделся, еще раз убедился, что они с Прошкиным в чистом поле совершенно одни, и перешел к действительно серьезным новостям: — Станислава Трофимовича со дня на день того, — Корнев сложил пальцы рук, изображая решетку, и показал ее Прошкину, — на другую работу переведут. Надолго…
Прошкин грустно покачал головой, хотя эта новость его нимало не огорчила: во-первых, потому, что Станислав Трофимович был руководителем малокомпетентным, да еще и авторитарного склада, а во-вторых, самым вероятным и достойным кандидатом на его освободившийся высокий пост был, конечно же, товарищ Корнев. Понимал это не только Прошкин, но и сам Корнев, и вышестоящие товарищи…
А уж если такое действительно случится, то кому же, как не Прошкину, занять нынешнее место Корнева? Ну и что, что он молодой, — зато надежный! И перспективный — в университет поступает, жениться собирается на достойной женщине — словом, ценный кадр!.. Вообще-то, Прошкин ни того ни другого делать не собирался, во всяком случае прямо сейчас, но оспаривать мнение начальника в такой счастливый день не стал… И ребячество всякое прекратит! Прошкин торжественно заверил, что в случае назначения на высокую должность собственными руками выкинет из сейфа ладан и прочую «атрибутику», а потом возьмет в замы Сашу Ладыгина, которого в прошлом году бросили на укрепление комсомола прямо в Прокопьевку, — если Владимир Митрофанович не против. Еще с полчаса коллеги обсуждали грядущие кадровые изменения и улучшения, которые они за собой повлекут. План был блестящим — если бы не одно «но»…
В недосягаемо высоких эшелонах власти, в которых происходят утверждения на должности, подобные той, что занимает сейчас Станислав Трофимович, было принято жестко придерживаться принципа ротации кадров, то есть переводить ответственных работников из одной местности в другую или с одного направления работы на совершенно новое. Назначение Корнева на место его нынешнего непосредственного начальника этому принципу прямо противоречило. Здесь и начиналась политика. Тонкая, сложная и чреватая губительными последствиями…
Тут Корнев во всех подробностях поведал Прошкину о судьбоносных событиях, участником которых ему пришлось быть в последние несколько дней. Не то чтобы Владимира Митрофановича так уж интересовало мнение Прошкина, скорее, он просто нуждался в слушателе, в возможности еще раз обдумать и систематизировать яркие впечатления прошедших бурных суток. И убедиться в правильности собственных действий.