Встреча была теплой и радостной. Капитан Владимир Владиславович Жабо, высокий светловолосый литовец, бывший командир кавалерийского эскадрона, и обнимал, и упрекал бойцов, так как из-за них ему пришлось застрять здесь, вместо того чтобы сейчас уже действовать, воевать. Но раз полковник приказал ждать вызова — надо ждать.
На просьбу Карасева не откладывать налет на Угодский Завод Жабо резонно ответил:
— Нет, нет… Поспешишь — людей насмешишь. Пока не получу сигнала от полковника — никуда не двинусь.
Такого же мнения придерживались младший политрук Лившиц, лейтенант Климов, сержант Казаков. Они тоже говорили, что под бомбежкой оторвались от полковника Иовлева, но надеялись, что он вскоре подаст о себе весть.
Чтобы не терять времени зря, Жабо предложил пока что детально разработать план нападения на гарнизон гитлеровцев в Угодском Заводе и вместе с Карасевым и Гурьяновым засел за работу.
В течение нескольких дней от полковника Иовлева не было никаких вестей. Оказалось, что он сумел с наличными силами полубатальона выполнить поставленную штабом Западного фронта задачу и в помощи своего второго эшелона не нуждался. 19 ноября 1941 года полковник Иовлев снова появился в деревне Муковнино и сказал, что будет двигаться к Москве, точнее — к штабу Западного фронта и после небольшого отдыха пойдет на выполнение нового задания.
— А как же быть с разгромом гитлеровцев в Угодском Заводе? — спросил Карасев. — Ведь вы, товарищ полковник, обещали помочь.
— Верно, обещал. Но все-таки надо спросить у начальства. Давайте свяжемся с генералом армии Жуковым.
Но связаться со штабом Западного фронта оказалось не так просто. Мороз, необычно суровый для ноября, крепчал уже третий день. Замерзшие батареи партизанской рация отказали, и радист напрасно бился и хлопотал вокруг своей аппаратуры. Жабо, Климов, секретарь партбюро батальона Сергей Щепров и, конечно, Карасев с Гурьяновым нетерпеливо подгоняли радиста и даже несколько раз чертыхнулись по его адресу.
Простой, очень удачный в боевой обстановке выход нашел сам радист. Он лег на снег спиной, расстегнул свой полушубок и положил на грудь злосчастные батареи. Бережно укутав их полами полушубка, радист долго лежал на заснеженной земле, а вокруг него стояли и ходили командиры, бойцы, партизаны.
— Ну как, скоро отогреются твои батареи? — несколько раз спрашивал Гурьянов.
— Грею, товарищ комиссар, — отвечал радист. — Как будет готово — доложу.
Утром 20 ноября полковник Иовлев получил, наконец, санкцию командования Западного фронта оставить на месте часть сил во главе с капитаном Жабо для совместных действий с партизанами.