- Привет, мы тоже рады тебя видеть! - помахала я своему личному мерчандайзеру. Но он, то есть она не заметила, с головой уйдя в мешок юного Гаттера. Поппи гордо тыкал пальцем в недра мешка и приговаривал:
- Вон, вон еще штука такая, с камушками! Прикинь, они ее курят! Прям как бонг! Сверху засыпают, снизу наливают... А вот это на тетке было, то есть на кошке... На кошкотетке, в общем. Болталось там сзади, фактически под хвостом. Я и взял: такой хороший камушек - и коту под хвост! То есть кошке. Диадема с ужиком - та вообще бесхозная валялась, так что не считается. Мужик ее бросил, когда пошел нашу королеву тра... одолевать в поединке. А я что, дурак рядом стоять, свечку держать? Я все собрал, чего нашел, сложил аккуратненько...
- Сложил он, - слышалось из мешка. - Кто тебя учил сра... с раритетами обращаться? Свалил все кучей, не разбери поймешь, где что!
Раскрасневшаяся Мене-Текел-Фарес вынырнула из глубин безразмерной холщовой емкости для награбленного, держа в руках какой-то изрядно пожеванный манускипт.
- Кто их теперь разберет, эти протоколы Шмонских мудрецов? Цена вдвое упадет из-за сохранности! Вот это эн? А это ша? Какое это ша, а тем более эн? Кто это прочесть сможет?
- Дай сюда, - Гаттер вырвал протокол. - Я прочту! Хабары пополам хазары по домам хибары по регламентам, сук-ёк имеко-сам, мир нам, война дворцам!
И не успели мы сказать юному Поппи "Ну ты и Поппи!", как все вокруг озарилось нестерпимым брильянтовым блеском. Развалюха Перживаля стала прозрачной насквозь, мы словно повисли в воздухе на высоте третьего этажа. Даже табуретка, на которой я по-прежнему сидела нога на ногу, казалась высеченной если не из цельного алмаза, то по крайней мере из цельного хрусталя.
- Утерянное заклинание строительного подряда! Йо-о-опт! - только и успела сказать Менька, как всё погасло.
Только это всё было не тем, что прежде. Проломленная крыша починилась сама собой и украсилась горгульями в натуральную величину. Колонны зазмеились змеевиком в золоте и зазолотились золотом в змеевике. Стены зазеркалились полированными серебряными зеркалами в резных рамах. Окна завитражились художественно изображенными сценами битв и прелюбодеяний. Полы опаркетились ценными породами дерева. Табуретка подо мной рванула вверх спинкой в два человеческих роста и подлокотниками, инкрустированными морионом и оливином. А под спиной у меня сама собой образовалась бархатная подушечка с вышитым девизом "Живи красиво".
- Где я? - послышался слабый голос из-под скромного, но антикварного пазырыкского ковра площадью двадцать на пятнадцать метров. - Почему так темно? Я ослеп? Я умер? Где все?