Дворец Тюильри, Париж
Февраль 1811 года
— Началось! — кричит кто-то во дворе, и я несусь к балкону.
В саду дворца Тюильри стоит придворный, на нем любимая Наполеоном треуголка и черные ботфорты. При виде меня он расплывается в улыбке.
— Чудесные новости! — кричит он мне снизу. — Императрица рожает!
Я захлопываю дверь и поворачиваюсь к Полю.
— Он хочет, чтобы я присутствовала. Мне от одного вида станет дурно!
Он пожимает плечами.
— Тогда не ходите. Только император все равно за вами пошлет, а если вас здесь не застанут, то отправится на поиски лично.
— И тебя не волнует, что мне сделается нехорошо? Я же опять разболеюсь!
— Да вы всегда больны. Что вчера, что завтра, что сегодня — все одно.
Его сухость меня шокирует.
— Да что с тобой такое?
Он ничего не отвечает, только подает мне какой-то особенный сок, который собственноручно готовит для меня изо дня в день и следит, чтобы я его весь выпила. В последнее время он какой-то не такой. Безразличный к моим страданиям, не такой заботливый. Тут я, кажется, понимаю, в чем дело. Его напугал Наполеон. И он забоялся, что его может постигнуть участь де Канувиля.
— Поль, — вкрадчиво начинаю я, но он даже не смотрит в мою сторону. — Тебя брат в Испанию ни за что не отправит.
Он хмыкает.
— Вы думаете, меня это беспокоит? Ваше высочество, я же вам говорил: я хочу уехать из Франции.
У меня перехватывает дыхание.