Мама повернулась к папе и тихо сказала:
– Просто комсомольское собрание.
– Но, бабушка! – примиряющее улыбнулся Никита. – Кто нас большей частью воспитывал? Ты и воспитывала. Прививала, прививала свои идеалы, а они не привились. Может, с идеалами не все в порядке?
– Да, дети! – скорбно признала бабушка. – Вам досталось тяжелое время, когда люди проходят испытание совести и нравственности.
– Мне мое время очень даже нравится, – буркнула Люба.
– Не продолжить ли нам разговор после ужина? – предложил Станислав Геннадьевич, проглотив слюну, которая обильно вырабатывалась из-за кухонных ароматов.
– Убегаю, меня ждут, – сказал Никита.
– Стойте! – всполошилась Люба, которой совершенно не хотелось оставаться в одиночестве. – Что мы решили?
– Сделки прекратить, – постановил папа. – И точка!
– Интересно, то есть нечестно получается, – с вызовом ответила Люба. – Я Никитины вещи гладить и чистить бесплатно не буду. Лучше в драмкружок запишусь. Значит, эту работу будут делать мама и бабушка. Кому выгода? Только Никите. Кто пострадает? Мама и бабушка. Справедливо?
– Противоречие, – согласился папа. – Никита! Как работающий мужчина, ты должен вносить свою лепту в семейный бюджет.
– Согласен.
– Лепта мне пойдет? – уточнила Люба.
– Если ты будешь по-прежнему ухаживать за братом, – сказала мама.
– И что изменилось? – справедливо спросила Люба.
– Со сдельной оплаты, – пояснил Никита, – переходишь на оклад.
Анна Прокопьевна почувствовала, что дело принимает неожиданный поворот. Совершенно порочный! Она другого добивалась.
– Подождите, подождите! – потерла бабушка виски. – Все неправильно! Люба будет получать зарплату, а я и Лиля – нет?
– О! – воскликнул Никита. – Кажется, мы добрались до сути проблемы.
– Нет, нет! – Анна Прокопьевна поняла, что сморозила глупость. – Я неточно выразилась. Не нужно никому платить: ни мне, ни Лиле и уж тем более Любе!
– Мне очень даже нужно! – топнула ногой Люба. – Интересное дело! Какой-то патриархат! Вкалывай на него за красивые глазки! Я не согласна.
– Дочь! – попенял папа. – Ты выражаешься как базарная торговка.
– А я что вам говорила? – укоризненно напомнила бабушка.
– Не делайте из меня злодейку! – у Любы задрожали губы. – Папа! Я же трудилась! Мама и бабушка гладят сорочки с заломами, а у меня ни одной складочки. Никита, скажи!
– Подтверждаю.
– Старалась, старалась, а теперь вы все такие правильные, а одна я торговка.
– Любанечка, успокойся! – попросила мама.
– Не успокоюсь! Нужны мне деньги – как свобода. Я же не только на себя трачу, я коплю. Бабушка, я подарила тебе не скользящие нашлепки на зимние сапожки, чтобы ты не навернулась в гололедицу и не сломала ноги? Маме – платки носовые ручной вышивки, папе – одеколон. Было? И вообще! Я на свои покупала крем для Никитиных ботинок… я… я…