— Хеллоу, Билл! Я думала, ты ушел в бар.
Увязавшийся за Терри Роджерс нерешительно следовал чуть позади. В светло-голубом слегка мерцающем вечернем платье, которого Уильям прежде не видел, Терри выглядела очаровательно. Уильям окинул ее взглядом и отвернулся. Он знал, что ведет себя по-дурацки, но ничего не мог с собой поделать.
— Да, я пошел в бар, — ответил он сдавленно. — Но это было давно.
— Так давай сходим еще, — жизнерадостно предложила Терри. — Самое время.
— Не испытываю желанию. Но если тебе угодно…
— Что такое? Откуда вдруг апатия?
— Там слишком шумно. — Уильям нахохлился. — Толпа меня угнетает. Хочу побыть в тишине для разнообразия.
Терри облокотилась на поручень рядом с ним.
— Билл, ты просишь меня уйти?
— Нет, — замялся он. — Конечно, нет.
— А похоже. Наверное, правда, пойду. Мистер Роджерс хотел угостить меня большим коктейлем.
— И правильно, — не смог скрыть горечь Уильям. Вот остолоп. Сорок лет, а ведет себя будто обиженный мальчишка. — Ты заслужила.
— Вот как! — Терри отодвинулась, словно собиралась развернуться и уйти. Но потом, рассмеявшись, ухватила его под руку и потащила прочь. — Что с тобой сегодня такое, Билл?
— Ничего.
— А по-моему — я просто уверена, — ты ревнуешь к мистеру Роджерсу.
Уильям промолчал.
— Давай здесь постоим. — Они остановились в неосвещенном углу, опираясь на поручень. Ночь окутала их, словно мягчайший плед. На небе мерцали звезды. Знакомые созвездия вели странную игру, смещаясь с привычных мест и переворачиваясь вверх тормашками. Каких-нибудь два дня, и «Марукаи» пересечет экватор. Удивительно.
— Если ты и впрямь ревнуешь к мистеру Роджерсу, Билл, то ты спятил.
— Наверное, спятил.
— Ты? Да не может быть, мистер Уильям Дерсли из Бантингема, Суффолк, Англия! Ни за что. — Терри посерьезнела. — С тобой все в порядке, Билл, на самом-то деле? Жара кого хочешь доконает, если ты к ней не привык.
— Жара на меня не действует. Разве что сплю плохо. Просыпаюсь среди ночи, иногда просто лежу без сна в темноте, между сегодня и завтра, будто над бездной, и это очень угнетает. Кажется, что все пропало. Тебе такое вряд ли знакомо.
— Еще как знакомо.
— Никогда бы не подумал.
— Сразу видно, какого вы обо мне мнения, мистер Дерсли. Нет, у меня тоже случаются приступы глубочайшего уныния — когда я задумываюсь о жизни. Девушкам нельзя задумываться о жизни, вот что.
Уильям был поражен. От себя он еще мог ожидать таких слов, но от Терри… В любых других устах они бы его, пожалуй, разочаровали, потому что чужой пессимизм всегда отдает инфантильностью. Упиваться подобными настроениями абсурдно.