— Да я же тебя, сука, убью сейчас, — медленно проговорил Саня, поднимаясь.
— Я ничего не сказал. Я только сказал…
Двери в подвал неожиданно распахнулись.
— Всем встать лицом к стене. Руки на стену, ноги врозь. Милиция! — рявкнули от двери.
В темное помещение ввалилась группа людей в милицейской форме.
Поднялся визг, ругань, грохот опрокидываемых ящиков.
Группу староподольских наркоманов продержали в КПЗ ночь. Утром задержанных отпустили. Всех, кроме Санька.
Конечно, малолетки его сдали, злобно думал Саня, сидя в тесной, забитой людьми камере. Мысли вспыхивали в измученном ломкой мозгу вразнобой и тут же расползались, как тараканы. Вон, мент уже двумя статьями стращает: перевозка и распространение наркоты, да еще и склонение к употреблению. До десяти лет. Ну, это мы еще посмотрим. Пусть докажут сначала. Хотя Дела-то, если честно, хреновые. Кастрюлька с остатками варева ушла на экспертизу. Еще и кровь взяли на анализ. И у Лельки и у него. Хотя права никакого не имеют насильно обследовать. Да разве с ними, суками, поспоришь? Сегодня вторые сутки на исходе. Должны или выпустить, или предъявить что-нибудь.
Лелька говорила, что у ее матери брат двоюродный в ментовке работает…
— Петров, Самойленко, Чиладзе, Афанасьев, Дементьев, — прочитал по списку возникший в камере контролер, — все на выход.
Саня и не заметил, как дверь камеры открылась. Суетливо задергавшись, он вместе с остальными кинулся к выходу.
На улице, около здания гормилиции, курили несколько мужчин. Они с напряженным вниманием разглядывали вдыхавших сладкий воздух свободы нарушителей правопорядка.
— Кто из вас Самойленко? — окликнул один из этой группы.
От мужиков исходила явная угроза. Санек, стараясь не спешить, обогнул здание.
— А вон тот, что за угол завернул, — доложил , кто-то из сокамерников.
Саня кинулся прочь, юркнув в первый же двор, который, к счастью, оказался проходным. Выскочил было на улицу, но его настигли, втащили обратно, сбили с ног.
— Ногами его, ногами. Руками не трогайте!
— Сука! Ты что с детьми нашими сделал?
— Убью, убью! — истошно кричал один из мужиков.
Удары сыпались со всех сторон: Саня съежился, закрывая голову руками.
Но чей-то кованый ботинок достиг его виска.
* * *
Когда он очнулся, было уже темно. Он лежал в глубине двора, за выступом стены. Слышались голоса проходивших через двор людей. Саня попробовал подняться. Резкая боль вспыхнула во всем теле. Он застонал и рухнул, размазывая по лицу кровь. Подняться удалось с пятой попытки. Он еще долго стоял, прислонясь к стене. Затем медленно двинулся, петляя незнакомыми переулками.