— В воскресенье к вечеру. Как обычно.
— Как обычно? Что вы хотите этим сказать?
Волльгер сделал глубокий вдох:
— Она ездила на курсы несколько недель подряд. Это какое-то повышение квалификации.
— Всегда ездила в Аарлах?
— Всегда в Аарлах, — подтвердил Андреас Волльгер. — Она не вернулась домой.
— Понимаю, — сказал Рейнхарт. — И когда она не вернулась, вы обратились в полицию?
— Она мертва, — произнес Волльгер. — Господи, Вера мертва!
Его голос взвился на пол-октавы, и Рейнхарт понял, что приближается нервный срыв.
— Как она туда добиралась? — спросил он. — В Аарлах.
— На поезде, — простонал Андреас Волльгер. — Естественно, на поезде. Господи, она мертва, зачем же вы спрашиваете, как она добиралась в Аарлах?
Рейнхарт выждал несколько секунд.
— Вашу жену убили, — сказал он. — Кто-то убил ее в ночь с субботы на воскресенье. Есть ли у вас какое-либо объяснение тому, что ее обнаружили под Маардамом, когда ей следовало находиться за двести километров отсюда?
Никакого объяснения у Андреаса Волльгера не было. Он весь съежился, уткнулся лицом в ладони и запричитал, раскачиваясь взад и вперед. Тут раздался деликатный стук в дверь, и показалась седая голова доктора Шенка.
— Как дела?
Рейнхарт вздохнул и отошел на такое расстояние, что новоиспеченный вдовец не мог его слышать.
— Как видишь. Похоже, требуется твое вмешательство. Не знаю, кто у него есть из близких, но кого-то вызвать необходимо. Нам нужно поговорить с ним еще, и чем раньше, тем лучше. Но в настоящий момент это невозможно.
— Ясно, — кивнул Шенк. — Я вижу. Посмотрим, что можно сделать.
— Спасибо, — сказал Рейнхарт и вышел из комнаты.
Когда он вошел в Управление судебной медицины, время уже близилось к обеду, и он предложил переместиться в бар «Фикс». Меуссе ничего не имел против; он снял перепачканный белый халат и нацепил брошенный на стол пиджак.
Бар «Фикс» располагался на противоположной стороне улицы. Там оказалось довольно много народу, но с помощью дипломатических уловок Рейнхарту удалось организовать им более или менее уединенный столик. Рейнхарт спросил Меуссе, хочет ли тот что-нибудь съесть, но судмедэксперт лишь покачал лысой головой. Поговаривали, что он уже много лет вообще не употребляет твердой пищи; Рейнхарт заказал два бокала темного пива и уселся напротив Меуссе в ожидании.
— Ну? Значит, кое-что есть? — спросил он.
Меуссе отпил большой глоток и тщательно обтер салфеткой рот.
— Одно обстоятельство.
— Обстоятельство? — переспросил Рейнхарт.
— Именно. Ты, я вижу, в теме.
Рейнхарт не ответил.
— Речь идет о в высшей степени ненадежном наблюдении. Я хочу, чтобы ты имел это в виду.