Воплощение (Стриковская) - страница 93

– Что мешает мне сейчас овладеть тобой, ты не в курсе?

Вот в какие игры ты играть собрался, собака страшная! Так, Селезнева, держи себя в руках. Неважно, что ты этого мужчину хочешь так, что аж зубами скрипишь, если сейчас дашь слабину, пропадешь ни за грош копеечку. Если сейчас завизжать, заплакать и начать отбиваться, как раз тебя изнасилуют за милую душу. А после этого ты ни в этом мире остаться, ни в свой уйти спокойно и с достоинством не сможешь. Надо сосредоточиться и дать ответ по существу.

– В общем ничего, но, Ваше Высочество, Вы этого не сделаете.

– Почему?

– Насколько я успела заметить, Вы не насильник, Вы любовник. Ведь для Вас важно чтобы женщина тоже получала удовольствие от процесса?

– Ну, удовольствие я тебе доставлю в любом случае, не сомневайся.

– Исключено. Я по сути своей не жертва, только жертвы получают удовольствие от насилия. А для меня Вы как мужчина к сожалению перестанете существовать. Так что на Вашем месте я бы не стала продолжать.

Он тут же отпустил меня и поднялся.

– Скажи мне, Ася, я тебе не нравлюсь? Как мужчина я тебя не привлекаю?

– Ну почему, – протянула я, – нравитесь… Привлекаете…

Произнесла я это без всякого энтузиазма. Вроде как просто не хочу принца обижать. Никогда не надо врать, если можно сказать правду. Но всю правду выкладывать просто глупо. Красавец между тем продолжал:

– Ты здесь не навсегда, о репутации своей заботиться не обязана, девственность блюсти тоже, я тебе нравлюсь… Что тебя останавливает?

– Все. Если бы я пускала в свою постель всех, кто мне нравится, мне самой спать было бы негде. Простите, Ваше Высочество, тут нужно что-то посерьезнее того, что вы назвали.

– Ты назвал. Давай на «ты», Ася. Наши беседы носят слишком личный характер, чтобы «выкать».

– Мне кажется, это возможно только в очень интимной обстановке. При людях я так просто не смогу.

– Мы сейчас наедине, так что не смущайся. Сейчас я не Высочество, а твой друг.

– Друг? – протянула я недоверчиво.

Ага, друг нашелся. Видали мы таких друзей в гробу в белых тапочках. Будет он мне тут зубы заговаривать. Не люблю я когда меня используют.

– Друг, Ася, друг. Я хочу тебе только хорошего, поверь мне. Ты уже сделала для меня и моей страны много доброго: спасла и вернула моего брата, помогла нам разработать программу борьбы с врагом, и, надеюсь, еще сделаешь, а я умею быть благодарным. Перестань уже ершиться, тебе нечего бояться. Чего ты не захочешь, того и не будет. Я не собираюсь тебя принуждать.

– Ага, только все время проверяешь границу дозволенного. А вдруг вчера было нельзя а сегодня уже можно.