Мы шли быстро, но прохожие обгоняли нас. У каждого города свой ритм. У жителей Цюриха, как и у жителей больших швейцарских городов, особый швейцарский ритм. Они идут очень быстро, потом вдруг как вкопанные останавливаются перед светофором или просто перед переходом. Мальвине это не нравилось:
— Как бег с препятствием.
— Тем не менее. Чтобы не выделяться на улице незнакомого города, надо идти в том же ритме, что и все.
— Так тебя учили?
Я не ответил и показал на дом 10. Там жил Ленин.
— Небогатенько жил, — отметила Мальвина, разглядывая неказистый домик с балконами. — Зайдем?
— Сперва дойдем до начала улицы.
Оказалось, что шли напрасно. Ни в доме номер 1, ни в доме номер 2 квартир с трехзначными номерами не было.
— А дом девятнадцать мы пропустили, — вспомнила Мальвина.
Пришлось возвращаться. Но тоже напрасно. Такого дома не было вообще. Я зашел в булочную в доме 17.
— Мне нужен дом номер девятнадцать.
— Вы ошиблись, господин. Дома девятнадцать нет уже почти двадцать лет.
— Но это Университетштрассе? — мне нужно было показаться не полным идиотом.
— Нет, любезный господин. Это Кульманштрассе.
Остается дом, где жил Ленин.
На подоконнике в окне на втором этаже красовались горшки с яркими цветами.
— Помнишь? — спросила Мальвина.
Еще бы не хватало, чтобы напротив был магазин, где продают птиц.
— Все равно звони, — распорядилась Мальвина.
Я нажал кнопку интерфона возле указания квартиры номер 1. Молчание. Нажал кнопку у квартиры 2.
Мужской голос что-то спросил, скорее всего, по-немецки. На всякий случай я поинтересовался, говорит ли он по-французски. Оказалось, говорит.
Я спросил, не проживает ли в доме герр Аугусто Иглезиас или его родственник герр Лоренцо Иглезиас.
Голос быстро ответил, что, насколько ему известно, такие герры в доме не проживают, но для верности надо обратиться к фрау Маризе, в квартиру 22.
Фрау Мариза тоже говорила по-французски. И вполне авторитетно объяснила, что живет здесь очень давно и совершенно уверена, что такие люди в этом доме никогда не проживали. Я хотел было спросить, не проживал ли в этом доме герр Ульянов, но потом вспомнил про цветы на подоконнике и передумал.
— С этой штрассой покончили, — прокомментировала Мальвина.
— Покончили.
Следующая на очереди Гейгергассе. Мы спустились в метро у Либфлатен и проехали три остановки. Вышли у моста Мюнстер. Наша карта говорила правду: всего один квартал по набережной Лимматке, поворот сначала направо на Кирхгассе, потом налево — и мы на Гейгергассе.
— Вот тебе и гассе, — разочарованно протянула Мальвина. — Переулочек — и только.