Она засмеялась.
– Я никогда не встречала титулованного джентльмена, мистер Хастингс, и не жду этого. Я реалистка и знаю, что такого не будет.
Джозайя прикусил язык, чтобы не проговориться о том, что в кружке «Отшельники» имелся будущий граф.
– Тогда чего же вы хотели, мисс Бекетт?
– Я хотела порадовать своего отца.
– И все?..
– Нет. – Она провела пальцем по крышке стола. – Но какое это имеет значение?
Его рука замерла в воздухе, и несколько капель воска упало на стол.
– Выкладывайте, мисс Бекетт! Иначе я нарисую у вас на носу большую бородавку.
– Вы этого не сделаете!
– Расскажите, на что вы надеялись.
– Зачем вам это?
– Затем, что всяческие предположения лишат меня сна на годы вперед. Так что умоляю, расскажите… Давайте назовем это любопытством – и довольно!
– А что, если мои надежды – материальные?
– Они действительно такие?
Элинор отвела взгляд и пробормотала:
– Вы мечтаете о бессмертии и свободе, и вы всем пожертвовали в погоне за ними, мистер Хастингс. Я не имею желания сносить ваши насмешки, поэтому скажу, что хочу просто быть респектабельной и испытывать чувство… принадлежности к определенному кругу. Я была так напугана после… – Она расправила плечи и снова посмотрела на собеседника. – Но я больше не хочу быть игрушкой в руках судьбы. Я хочу стать хозяйкой своей жизни, мистер Хастингс, и никогда больше не окажусь у кого-нибудь в долгу или в услужении.
– Но я могу иметь прямое отношение к этому вашему желанию, мисс Бекетт, – заметил Джозайя.
– Можете?.. В такое трудно поверить. – Элинор улыбнулась. – Всю свою жизнь я стремилась быть самой обычной. Это неправильно?
– Нет, почему же? Но не забывайте, вы снова женщина со средствами, мисс Бекетт. Когда вы закончите позировать мне, ничто не удержит вас от того, чтобы идти собственной дорогой, свободной от долгов и груза скандалов. Пожалуйста, садитесь, мисс Бекетт, и давайте работать. – Он подал ей руку, чтобы проводить к помосту.
Приняв нужную позу, она устроилась на диване и со вздохом сказала:
– Неужели такое возможно?.. Я смотрю на вас, и вы кажетесь таким храбрым и самоуверенным… никакие правила вас не касаются, ведь так?
Джозайя сел на низкую табуретку; холст же стоял на полу, между его длинными ногами. И он сейчас находился так близко от своей модели, что Элинор могла восхищаться проворством его рук, когда он работал, могла даже видеть биение его пульса, когда он склонял голову к плечу и на шее у него трепетала жилка. Это была такая близость, которую несколько недель назад Элинор и вообразить не могла.
– Они меня касаются, мисс Бекетт. Но я ненавижу всевозможные правила.