— Конечно, твое, как и решение разрушить нашу семью, — злобно прошипела Элис. — Дик никогда не простит тебе этого!
— Я вовсе не собиралась разрушать вашу семью.
— А как, по-твоему, это назвать? Подумать только, поверить всей этой лжи по поводу Джона и той женщины! Да твой дружок мог быть чьим угодно сыном! С чего ты взяла, что именно Джона? Он даже не был похож на него!
Иветт нахмурилась и медленно сказала:
— Я и не знала, что вы видели Андре.
Лицо Элис побагровело.
— О да, и прекрасно разглядела его! Если хочешь знать, я видела вас вместе, и не один раз. Видела, как вы прогуливались по берегу реки. Это я открыла Дику глаза на твои похождения! Он чистый мальчик и не мог даже подумать, что ты горишь желанием дать другому мужчине то, в чем отказываешь собственному мужу!
— Вы следили за нами! — воскликнула Иветт, с трудом сдерживая себя. — Я и Андре были друзьями. Только друзьями!
Элис расхохоталась.
— Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому! Во всей округе не найдется человека, который бы усомнился, что ты не позволяла сыну этой потаскухи забираться к тебе под юбку! Вот почему ты с такой готовностью поверила в гнусные байки про моего мужа! Да еще и стала активно их распространять!
Иветт на какое-то мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Испарина выступила у нее на лбу, и, хотя было жарко, ее затрясло как в лихорадке. Голова закружилась, кровь отхлынула от лица.
— Эй, уж не собираешься ли ты упасть в обморок?!
Элис грубо схватила ее за руку, а Иветт была настолько слаба, что даже не пыталась сопротивляться.
— Это ложь… — прошептала она, глядя на мать Дика расширившимися от ужаса глазами. — Я никогда, никогда не спала с Андре! Вы должны верить мне, у меня не было ни одного мужчины, кроме Дика.
— Теперь это уже не важно, милочка, — злорадно заявила Элис, подталкивая ее к открытой дверце машины.
Иветт поняла, что бывшая свекровь не поверит ни одному ее слову. Элис с первого дня настраивала Дика против жены и искусно оперировала своими лживыми измышлениями. Поставив себе целью разрушить их семейную жизнь, Элис Доул считала, что все средства хороши.
Взглянув на циферблат будильника, Иветт вздохнула. В последнее время она не испытывала никакого желания вылезать из постели. После возвращения в Монреаль она вообще пребывала в апатии, и ее родители не были единственными, кого беспокоило ее состояние. Мэдж тоже волновалась не на шутку, особенно после того, как Иветт решительно отказалась рассказать, что произошло в Олтамахо.
Впервые за годы дружбы между подругами возник невидимый барьер, и никакие попытки Мэдж не могли расшевелить Иветт — она замкнулась в себе, категорически не желая общаться. Ее переживания были слишком мучительными, чтобы доверить их кому-то.