— Конечно. Можете позвонить отсюда.
Переговорив с шефом полиции Макгиннисом, Нэнси отправилась в магазин Дика Милтона и рассказала Дику про покосившуюся трубу в Мейсонвилле. Дик был разочарован тем, что по этому ориентиру не удалось обнаружить залежь фарфоровой глины. Затем Нэнси простилась с ним и направилась к офису, где работал мистер Дру. Она обещала отцу, что заедет за ним в шесть часов.
Ей повезло: когда она подъезжала к зданию, где помещалась юридическая контора Карсона Дру, от края тротуара отъехал автомобиль, и она осторожно поставила свою машину на освободившееся место. Не успела она вылезти, как заметила выходящего из здания невысокого китайца с редкой узкой бородкой и в массивных очках.
— Мистер Сун! — окликнула его девушка. Китаец улыбнулся и подошел к ней.
— Как раз с вами я и хотела повидаться! — радостно воскликнула она. — Вы можете уделить мне минутку?
Мистер Сун кивнул. В серой фетровой шляпе и синем в тонкую полоску костюме он выглядел очень элегантно. В руке у него была красивая трость из ротанга.[2] Нэнси открыла перед ним дверцу, и он сел рядом с ней.
— Хотите, я отвезу вас домой? — спросила она.
— Это было бы весьма любезно с вашей стороны. Я должен поторапливаться, чтобы не опоздать к назначенной встрече.
По дороге Нэнси рассказала Суну о своих сегодняшних приключениях. На восточном лице ее собеседника выразилось изумление. Он не знал, кто такой Джон Маннинг, но умолял Нэнси быть предельно осторожной в дальнейших расследованиях.
Остановив машину перед домом Суна, Нэнси открыла сумочку и вынула смятый газетный лист с осколками фарфоровой вазы. Но сначала она показала Суну скопированные ею иероглифы.
— Надеюсь, вам они не покажутся такими загадочными, как мне, — заметила она.
— В них нет ничего загадочного, — ответил Сун и, поочередно показывая на каждый из иероглифов, перевел первый ряд значков: — «Сделано в Мастерской Глубокого Покоя».
Нэнси озадаченно уставилась на него, но он уже перешел ко второй группе иероглифов.
— «Сделано для Палаты Благоуханной Добродетели», — перевел он и, заметив недоумение на лице Нэнси, улыбнулся. — Каждое сочетание иероглифов представляет собой что-то вроде китайского знака качества, — пояснил он. — Это как личное клеймо, которое американские изготовители иногда ставят на своих изделиях.
— Я понимаю, что вы хотите сказать, — перебила Нэнси. — Я видела такие значки на золотых и серебряных украшениях.
Ее собеседник утвердительно кивнул и продолжал:
— Китайцы много веков пользуются подобными символами для удостоверения подлинности вещи и тонкости работы. Такие подписи применялись еще столетия назад, в эпохи великих династий Сун, Мин и Цин.