Быстро оглядев опочивальню, рыцарь с облегчением перевел дух: в комнате не было никого, кроме Аларда, мирно посапывающего на циновке возле двери. Бенедик с отвращением передернул плечами и провел ладонью по волосам. Выходит, Ноэль… его ощущения, радость обладания прелестным юным телом — все это было лишь сном.
Никогда прежде Бенедик не видел снов.
Тряхнув головой, он отмел неприятное воспоминание, будто никакого сна не было вовсе. В конце концов, все объясняется донельзя просто: во-первых, он не привык спать в удобной широкой кровати, на белоснежных простынях; во-вторых, он наконец-то вернулся в Лонгстоун, а тут, вместо благословенного отдыха, на него навалилась куча проблем — с вездесущей девицей Эмери во главе. Что же удивляться, если сон его был беспокоен? Нужно просто выкинуть все из головы. Забыть и жить дальше.
Да будет так! — решил Бенедик, вылез из кровати и начал облачаться в свое платье.
— Эй! Хватит спать, — ворчливо бросил он Аларду.
Тот нехотя сел и тут же, охнув, схватился за голову. Конечно, усмехнулся про себя Бенедик, перебрал вчера эля, вот и мается похмельем. Рыцарь не останавливал оруженосца накануне, но и теперь сострадания к нему не ощущал. Ничего, выйдет на свежий воздух и очухается.
— Что? Что такое? — пробормотал Алард, силясь разлепить глаза. — Что-нибудь случилось?
— Ничего особенного. Просто уже рассвело, а значит, как тебе известно, пора вставать.
Юноша раскрыл наконец один глаз, устремил его на своего господина и издал протяжный стон.
— В такую рань? Но мы же сейчас не в походе и не на поле боя!
— Истинно, но нам предстоит много дел.
Алард вздохнул и, как тряпичная кукла, повалился назад, на циновку. Потом, видимо, для того, чтобы поскорее прийти в чувство, с силой треснул себя кулаком по лбу.
— Прошлым вечером вы, мой господин, искупались в горячей душистой воде, отлично поужинали, а потом возлегли почивать на самое мягкое ложе во всем христианском мире, устланное самым тонким бельем. Так какая же нужда заставила вас, сэр рыцарь, подняться в столь ранний час, да еще в столь ужасном расположении духа?
— Я дурно спал, — прервал его тираду Бенедик и наклонился, чтобы натянуть высокие сапоги.
Конечно, он кривил душой. Ставшая привычной тяжелая и беспокойная дрема, когда любую секунду он был готов вскочить на ноги, впервые уступила место глубокому сну, во время которого, как он помнил и сейчас, его окутывали тепло и блаженство. Но в этом он не мог признаться даже себе, не то что своему оруженосцу.
Алард широко ухмыльнулся.
— Это вы-то дурно спали? Да вы спали как мертвый! Подоткнули под себя одеяло, устроились, как в уютном гнездышке, и ни разу за ночь даже не шевельнулись. — Он со смаком зевнул. — Вот я и спрашиваю: почему вы злитесь с самого утра?