— Пап, прости. Я мчалась на встречу с Кейном и совершенно забыла. Я совсем не хотела, чтобы вы беспокоились.
Грейс услышала на другом конце провода приглушенное фырканье, за которым последовал пронзительный смешок. Это означало, что мать была рядом с отцом.
— Передай маме, я позвоню позже, — сказала Грейс.
— Передам, — заверил отец. — А Лэз обязательно должен приехать посмотреть новый кэноновский ксерокс. Полсотни страниц в минуту — невероятно! И он может проверять листы брошюруемой книги. Для Лэза это просто сокровище.
— Милтон, оставь ты этих голубков в покое, — встряла мать. — Уверена, им и без тебя найдется чем заняться.
— Мама права, извини. Рад был слышать. Одевайся потеплее — холодает. И не забывай своих стариков.
Грейс повесила трубку, внезапно вспомнив об электронном письме, которое ее родители получили от Лэза накануне вечером. Она бросилась к компьютеру и включила его. Лэз наверняка отправил письмо и ей. Она нажала клавишу входящей почты. Там оказалось несколько сообщений от издателя Лэза, одно от родителей и подтверждение от компании по производству губной помады. Потом она увидела сообщение с незнакомым адресом: Oblomov. Это был Лэз! Она испытала невероятное облегчение. Лэз не только связался с ней, но его сообщение взывало к самой упоительной поре их жизни. Она открыла письмо и прочла: «Полагаю, нам надо встретиться. Как насчет завтра в восемь в „Розовой чашке“? Захвати „Обломова“». Письмо было без подписи. Завтра? Грейс посмотрела на дату. Письмо отправили до полуночи. Завтра означало сегодня.
Тон был такой официальный и совсем не похож на Лэза. Может быть, это был вовсе и не Лэз? А кого бы она действительно хотела увидеть? Может, кто-нибудь другой даже лучше. По крайней мере сейчас, пока она расставляла вещи по своим местам. Вместо законного мужа перед ней предстанет таинственный незнакомец — тот, за которого она вышла замуж, а может быть, и кто-то другой?
Грейс посмотрела на компьютерные часы. Прошло уже около часа. Должно быть, она грезила наяву, хотя понятия не имела о чем. Она умела впадать в прострацию почти сознательно, отключать сознание в подходящий момент, как было в истории с почтовым рассыльным, или когда она безуспешно пыталась определить происхождение загадочных лампочек либо застревала в пробке, или когда попросту чувствовала себя огорошенной. Кейн был одним из немногих, кто когда-либо расспрашивал ее об этих «заскоках».
— Грейс, ты же не можешь просто так выпадать, — сказал однажды Кейн, когда они смотрели у него дома соревнования по боулингу.