Прошло два дня. Новая напасть – теперь старик Джонас пригласил меня на совещание в свой офис. Черт! Я пообещал Аните оплатить ей ланч, если она посидит пока в офисе. С Джонасом и Маршем мы стали обсуждать дело Гарольда Бэя. Он работал в ФБР – занимался прослушкой телефонных переговоров. Только однажды внезапно понял, что прослушивают его самого. «Жучки» были в те дни весьма распространенным явлением. Но Гарольд и сам мог рассказать кучу историй о слежке за многими известными политическими деятелями в Белом доме. Естественно, с деньгами у него было негусто. Но Джонас посчитал это дело важным – «общество должно быть в курсе, что творится сейчас в Вашингтоне».
Совещание закончилось, и ровно через секунду я уже был у дверей своего кабинета. И снова донимал Аниту:
– Ну как, были звонки?
– Звонили из Вашингтона, – ответила она. Судя по всему, это произвело на нее впечатление. – Директор Бюро экономических перспектив.
– Ну надо же, – сказал я без особого энтузиазма. – Кто-нибудь еще звонил?
– А кого вы хотели услышать-то? Неужели Жаклин Онассис? – язвительно уточнила Анита.
– Не шути так больше, милочка, – отрезал я и с грохотом захлопнул дверь.
Я успел, однако, расслышать, как Анита удивленно пробормотала:
– И какая муха его укусила?
Конечно, я не только сидел и ждал звонка, но и каждое утро играл в теннис. Если Симпсон не мог играть, я брал «уроки» у Пэтти Кларка, тамошнего тренера-ветерана:
– Слушай, сынок, Пэтти учил всех. Отсюда его ученики шли прямиком на Уимблдон!
– Может, вы помните и Марси Нэш?
– Ты о той маленькой красотке…
– Да, да…
– … которая в паре с этой рыжей выиграла в сорок восьмом году?
– Проехали, Пэтти. Забудьте.
– Честно говоря, не помню даже, занимались мы с ней или нет.
Несмотря на то, что я стал полноправным членом теннисного клуба «Готхэм» (шансы быть принятым в который были пропорциональны толщине кошелька), помогать мне там не стали. Клуб не предоставлял никому никакой информации о своих членах.
– Вы хотите сказать, что у вас нет списков? – ошарашенно спросил я.
– Они только для внутреннего пользования. Прошу прощения, мистер Барретт.
У меня даже в какой-то момент была мысль попросить Гарольда Бэя поставить их телефон на прослушку. Конечно, я этого не сделал, но теперь вы понимаете, в каком я был тогда состоянии?
К тому же, я каждый день бегал в парке. Пытаясь разглядеть лица бегущих мне навстречу людей. Безрезультатно. Чем бы ни занималась Марси, должно быть, она проводила в разъездах много времени. Но я не сдавался.
Мне думалось, что неплохо бы проверить все счета в «21», потому что, когда я попытался выяснить у метрдотеля Дмитрия, с кем я ужинал в тот день, у того начался приступ неконтролируемой амнезии.